— Ничего не понимаю. Вы ведь уже говорили со мной! Отмена рейса. Я подходила с ребенком, вот этой девочкой, и мужчиной в костюме — он сейчас занят, отошел. Ну?
Та нахмурилась ещё больше и покачала головой.
— Ну точно, Ксюша же как раз в очередной раз убегала играть, но неужели правда не узнаёте?!
— Я Вас не помню. Говорю же, какая-то ошибка. Простите.
Лоб под рыжими локонами разгладился.
— Но ничего страшного. Обратитесь в представительство авиакомпании, выполнившей первый рейс. Уверена, всё разъясниться!
«Мы уже были там и натолкнулись на мымру какую-то!» — хотелось мне возразить, но жизнерадостный тон рыжей заставил сдержаться.
За неимением других вариантов поплелись — даже Ксюшка уже засыпала на ходу — к давешней мегере.
«Опять Вы!» — недвусмысленно уставилась она, но вслух спросила:
— Надеюсь, Вы нашли страховку, мадам, всё уладилось?
— Нет. Багаж потеряли, а заявление ваши милые коллеги принимать не хотят, — процедила я, — теперь якобы проблемы с посадочным талоном!
— Позвольте, я взгляну. Пункт назначения?
— Санкт-Петербург. Россия.
— Секунду.
Она поспешно защёлкала по клавиатуре. Глянула на экран. Пощёлкала ещё.
Гипсовое от напускной вежливости лицо мегеры недовольно скривилось .
— Я не могу заниматься Вами весь день! Сперва Вы обвиняете меня в собственном опоздании, а теперь говорите о несуществующих вещах! Мадам, вы, наверное, устали: снимите гостиницу, примите душ. Это бывает: джетлаг, пересадки, духота. Такого города нету, мадам, понимаете? Ещё раз: куда Вы направляетесь?
— Да в Петербург же!
— Хорошо. Простите, но я вынуждена забрать его как поддельный.
Мегера порвала талон и кинула в один из ящиков стола под компьютером.
Было уже слишком поздно для активных действий. К счастью, мне хватило умственных сил припомнить статью, восхваляющую новый капсульный — в буквальном, а не модном смысле — «Йотель», открывшийся в этом терминале. Подходя к миленькой зоне отдыха с выделяющимися издалека «кубиками», я изрядно беспокоилась.
«Не хватало ещё, чтобы карту признали недействительной!»
Но нет: оплата прошла, и, уставшие до одури, мы с дочкой вползли в маленькую кабинку бело-фиолетовой палитры. Заснуть не удавалось. Провалявшись с час рядом с мгновенно отключившейся дочуркой, я приняла душ (со стороной, думается, меньше метра, зато хорошей водой), сгрызла белковый батончик с самолётом на обёртке— «подарок фирмы» — и решила выпить целительного кофе. Два раза проверив блокировку кабинки, после долгих уговоров фыркающего автомата получила походный капучино и устроилась за барной стойкой у стеклянной стены. Несмотря на добротный «йотельный» вай-фай, в интернете сидеть не хотелось: не с кем, да и смотреть пока нечего. Рядом громоздились журналы — но, увы, все как один глянцевые женские, перевод бумаги. Потягивая водянистый кофе, от нечего читать я перелистывала загранпаспорт с разноцветными визовыми штампами. Чем дальше, тем их было больше — скоро придётся менять документ. Можно было сказать, давняя мечта стать стюардессой по-своему исполнилась. Даже в лучшем варианте: профессия не привязывала к месту и приносила достаточно доходов. Что и говорить: комфортно путешествовать — целая наука, но оно того стоит.
Закончив с кофе, я заглянула в отельную кабинку: всё было тихо, дочка спала, вероятно, в обнимку со слоном. Можно было посидеть ещё.
В ночной час аэропорт затих. Конечно, ещё летали самолёты, то и дело пробегали опаздывающие пассажиры — но никакого сравнения с дневным вавилонским столпотворением. В темноте за окном густой снег красиво подчёркивал свечение окон другого крыла: офисы и коридоры, какие-то склады. Проехала уже пятая снегоуборочная машинка. Всё вокруг было невероятно уютным и спокойным. Если бы не бюрократические причуды государственных органов, она бы с удовольствием поселилась прямо здесь, регулярно выбираясь в путешествия. «Здесь» не обязательно означало конкретный аэровокзал. В очередной раз пришло в голову, что все они, разделённые часами полёта и километрами земли, а ещё дальние поезда, отели — суть единое особенное место. Да, некоторые странные люди (даже большинство!) недолюбливают его, предпочитая один и тот же диван, изматывающий однообразием офис и одинаковый вид из окна — ну и чёрт с ними. Мне же удаётся жить по-настоящему только в дороге, а аэропорт — её квинтэссенция.
Утром, как ни странно, народу не прибавилось. Ни в пятом, ни в девятом часу люди не заполонили проходы, не образовали бесконечные шумные очереди. «Население» насчитывало примерно одного посетителя на магазин или и того меньше. Было жалко покидать уютную кабинку, но надо было опробовать очередную стратегию: раз рядовые сотрудники такие неучи, что не знают о нашем родном городе, следовало обратиться в таможню Евросоюза. На худой конец, у них там наверняка есть медицинский кабинет — вот и поймут, кто же на самом деле сошёл с ума!