К таможенному пункту вёл длинный изгибающийся коридор, мечта минималиста: всего два рекламных плаката, высоченный потолок, сугубо технический свет и идеально чистый эскалатор. Сам пункт располагался за дверьми матового стекла, его предварял маленький зальчик, по «роскоши» почти не отличавшийся от коридора — разве что шесть рядов металлических кресел напоминали, что он задумывался людьми и для людей. По пути нам встретилась только один человек — классическая немецкая старушка, довольно тощая, но симпатичная. Она улыбнулась Ксюше и оценивающе оглядела меня.
— Не каждый заходит так далеко, — действительно с немецким акцентом произнесла она.
— Что, простите?
Немка, даром что пожилая, обогнала нас и скрылась за поворотом коридора, так ничего и не ответив.
Все немногочисленные группы ожидающих говорили на разных языках, и какое-то время мы с дочкой забавлялись угадыванием страны. Когда известные языки закончились, в зальчик из коридора прибыл новый мученик бумажной волокиты. Не без радости я узнала в нём знакомого индуса.
— А, вот и Вы тут! Бюрократы сплошные в аэропорту, да? Как пожива...
Вежливый шаблон застрял в горле.
От респектабельного симпатичного соседа не осталось и следа. Мужчина явно был в панике. Он исступленно повторял одну и ту же мысль в разных формулировках: «там мой багаж», «они не дают мой багаж» — и далее в том же духе. Отчаявшись понять, кто же виноват в потере и почему это так важно, я преодолела естественный порыв бежать от психа куда подальше и решилась применить скудные навыки переговорщика.
— Нисего ужасного не произошло, весь багаж вернут, — обратилась я к рыдающему попутчику, слегка тронув его за плечо. — Это просто вещи, просто всякие дорожные накладки. Давайте вместе пойдём и...
— Вы не поняли! — воскликнул мужчина, пытаясь закрыть покрасневшее лицо, — это была моя ручная кладь. У меня больше ничего нет... они... у меня...
— А-а, там был паспорт? Ой, да, плохо. Но я уверена...
Я только тогда осознала, что так и не выяснила имени нового знакомого
— Моей личности больше нет! — вскричал индус, — посмотрите! Я не помню ничего! Как я выберусь?! Посмотрите, у меня нет даже тени! — он вскочил и завертелся как безумный.
Мы оба опустили глаза: на кафеле лежали яркие очертания кресел, мой силуэт, слепок моего «ручного» чемоданчика с засунутой за ручку шейной подушкой. Я перевела взгляд на участок рядом с индийцем. Тени не было.
— Мистер Бхатакте? — из таможенного пункта появилась среднего возраста, средней привлекательности и чуть ли не среднего пола сотрудница в серо-синей форме. — Пройдёмте, пожалуйста.
Мужчина последовал за серо-синим костюмом. По дороге он пару раз обернулся, но вскоре исчез за матовым стеклом отъезжающей двери.
Я крепче сжала ручку своего бирюзового чемоданчика. От таможни, ясно, лучше держаться подальше.
— Пойдём, зайка. Мы сюда не будем обращаться, хорошо?
Я мёртвой хваткой вцепилась в ручку дочери и поволокла её к выходу, осознав, что перешла почти на бег, только когда девочка перестала успевать переставлять ноги и споткнулась. Вроде бы удалось уйти достаточно далеко. Перед ними красовался незнакомый магазинчик совсем другого терминала.
— Я устала так бежать, мам. Не бойся, слоник сказал, всё хорошо. А, смотри, давай поесть купим, вот магазин. А то у меня только пюре, — пожаловалась Ксюшка, скептически осматривая давешнее приобретение.
— Прости, мама была занята, конечно, надо было позавтракать. Если ты такая голодная, давай сейчас съешь пюре, а потом вместе купим ещё что-нибудь?
— Нет, пюре для слоника. Хочу йогурт с островками и яблоко. И воды попить.
Заказ, что и говорить, был не самым понятным, но методом дедукции удалось соотнести «островки» с плавающими в йогурте злаковыми «подушечками». Вскоре мы напару уплетали их из пластиковых стаканчиков, запивая йогуртом непонятного вкуса и происхождения. Прежде чем оплатить продовольствие, я задержалась у стенда с журналами, но — вот невезение! — ничего, превосходящего интеллектуальной ценностью макулатуру у «Йотеля», не нашлось. Книги тоже, как на подбор, представляли собой безликое попсовое чтиво.
После еды дитё ожидаемо попросилось в умывальную комнату, да и мне не мешало заодно привести себя в порядок. Вообще-то, нечасто я пользовалась декоративной косметикой, но вся эта утомительная белиберда наверняка плохо сказалась на свежести лица. Я выудила из сумки походный тубик с тональным кремом и по смешной привычке уже высунула язык (отчего-то краситься, не скорчивая смешных рож, не получалось никогда), но остановили два момента.