А ещё было до странности темно— но не полностью. Я пригляделась повнимательнее и поняла, что не горела ни одна электрическая лампа, свет шёл, по всей видимости, извне через стеклянный фасад.
Услышав шорох, она подняла голову. Летучие мыши привычно покачивались во сне: значит, скоро рассвет, раз они уже угомонились. Я с любопытством рассматривала их чёрные силуэты, пока не онемела шея. Что-то в симпатичных тварях, однако, казалось неправильным.
Для человека было всё-таки слишком мрачно; хвала прогрессу, в смартфоне имелся встроенный фонарик. Рука на автомате полезла в карман, но вместо гаджета наткнулась на сладкий шарик. От лакомства шёл очень аппетитный запах, напомнивший, что предыдущим вечером я снова забыла про ужин. Осторожно откусив маленький кусочек и распробовав вкусняшку, я быстро съела весь шарик. По вкусу тот напоминал нечто среднее между халвой, кукурузными хлопьями, финиками и дорогим медом.
«Ну хорошо. Заправилась, можно и посп...»
И тут страшно закружилась голова. С небывалой ясностью на память обрушились все воспоминания об этом злостчастном полёте. Необычный попутчик, кафкианская бюрократия, макабрическая процессия — яркие картины будто заливались в сознание из прежде закрытого шлюза.
«Время, сколько прошло времени?!»
— Хватит !
Эхо то ли просьбы, то ли отчаянной жалобы прокатилось по пустынному залу.
Не разбирая дороги, я побежала куда-то, в животном порыве пытаясь справиться с напастью. Разумеется, не помогло. К счастью, понесло меня как раз в нужную сторону — к отельной зоне, где во сне мирно посапывала дочь.
Синяя сфера номера со своим минималистичным дизайном успокаивала.
«Синяя? Сфера?!»
Не глядя по сторонам — как бы не заметить чего-нибудь ещё и не свихнуться окончательно — пулей влетела в номер и захлопнула дверь. Ксюшка, к счастью, не проснулась от стука. Не хватало ещё её испугать.
«Багаж сгинул, посадочный талон отобрали, того индийского джентльмена увели... кто?! Наши паспорта...»
Пошарила в сумке. Перевернула всю ручную кладь.
«Тоже испарились. Ха! Неудивительно...»
Забравшись в душ, включила воду и закрыла глаза. Выведенный в ранней юности метод сработал и в тот раз: через минут десять водной терапии удалось привести мысли — и волю — в подобие порядка. Паника ушла, но воспоминания продолжали наступать. Меняющиеся магазины, алогичные ответы, призрачные газеты и тот старик у окна, в котором...
Я не была уверена, что хотела видеть заоконный пейзаж, но неизвестность пугала сильнее. Ксюша наконец очнулась и с любопытством последовала за мамой, практически прилипшей к стеклу. От неизвестности вне аэропорта отделяла только дверь, больше подходящая какому-нибудь бункеру — железная и, по-видимому, весьма толстая. Мне пришло в голову, что подобная ей, вообще-то, была в каждом зале, причём без таблички «техническое помещение» или «для сотрудников».
Что-то будто щёлкнуло в голове, словно складывая пазл с изображением карты — с маленьким кусочком карты, пригодным только для данного места и в данный момент, который разрушится, стоит их покинуть.
Я улыбнулась дочери.
— Давай последуем совету той тёти, хорошо?
— О ком ты говоришь, мам? Какая тётя? Я никого не видела.
— Никакая, доча. У мамы бывают воображаемые друзья.
Я обернулась. За тонкими стеклянными створками вставало незнакомое солнце, придавая краски онейроидного характеру пейзажу, и не снившемуся Дали.
«Есть только одна дверь».
— Мы же не поедем домой, мам?
— Нет, солнышко. Мы теперь будем путешественниками.
И тогда я взяла за руку дочь и открыла дверь.
***
Теперь комментариев не последовало вовсе. Люди вот из рядового аэропорта вырываются. И мы ещё боремся за почётное звание студентов высокой культуры и сюра!..
— Стюардесса несколько ошибалась. Дверей с тех пор было много. Хотя для неё, возможно — одна.
— Мышей-то с тех пор не бегало? — обрела дар речи директриса.
Ответ на шутку оказался неожиданным.
— Как же, бегали! Кого только не бегало, на самом деле. Иногда и мы бегали. Иногда это было действительно очень опасно.
— Может, есть тогда возможность вер…
— Нет. Категорически. Вернуться? Ребята, Вы серьёзно? Вы бы вернулись? То-то. Если бы я ещё отправилась одна… Ну, тогда вернулась бы, только чтобы забрать Ксюшку. Дело даже не столько в том, что она моя дочь, просто нам вместе лучше всего. Путешествие должно продолжаться.
Слова показались мне знакомыми. Может, в кино каком-нибудь говорили?
— А если Вас интересуют мыши, тут где-то была гримёрка. В ней, правда, род не Mus, а Rattus, но ведь близко? Очень милые зверюшки, и, кажется мне, не самые простые, что-то с ними… Постарайтесь найти.