Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за блестящей в обоих смыслах толпой. Караван полностью оправдал свою торговую ассоциацию: наскоро осмотревшись — по-видимому, они действительно останавливались здесь не впервые — господа ряженые принялись деловито перебирать книги, партитуры и прочих колоритный реквизит, без зазрения совести утаскивая приглянувшийся. Занял этот осмотр трофеев, действительно, не больше часа. Мы постарались изобразить светскую беседу, для приличия пролистывая первые попавшиеся книги. Краем уха и кусочком внимания, отошедшими от шоковой глухоты, удалось расслышать отрывки бесед на всевозможных языках, среди которых заметно преобладал итальянский. Кто бы сомневался. Вечно живая и бодрая совесть тут же собралась пожурить за его незнание и открыла было рот, но я прервала ее заверением, что это такой залог: вот вернусь и выучу.
Выходили мы весьма простым и прямым способом: через спущенный с балки и прежде не замеченный нами занавес, разделяющий условный «книжно-партитурный» отдел гримёрной и «декоративно-бутафорский». Что забавно, наша троица смогла пройти без каких-либо проблем, хотя на гуще дурных предчувствий, одолевавших нас при виде сего лаконичного «исхода», можно было с лёгкостью нагадать планы Фортуны на год вперёд.
Похоже, задумка крыс — уже, разумеется, спрятавшихся; кто бы смог лучше — удалась: чудное общество всё-таки приняло нас за своих и увело с собой. Как-то подозрительно просто.
Оказавшись «на улице», если применять к этому сюру неделимому обыденные термины, ребята по привычке испуганными дошколятами схватились за меня, но потом успокоились и отцепились — за что я им крайне признательна. Выходило, что какие-либо полусуверенные образования вроде отеля или такого каравана более стабильны и безопасны. Так что с одной стороны, конечно, здорово было покинуть гостиницу быстро и напрямую, не петляя и не уговаривая категоричного портье, с другой — страх перед возможным разоблачением перекрывал радость свободы и предвкушение путешествия в необычной компании. Маски провожатых добавляли саспенса. Безусловно, ими нередко баловались и в университете, но мы ведь не носили их круглые сутки и не придавали такого уж значения. Хорошо хотя бы двигались театралы как живые люди, а не как Хранительница, например.
Когда все маскарадные покинули здание, некто вроде распорядителя-Пьеро, безмолвно и, клянусь, совершенно незаметно возникнув рядом, без расспросов подвёл нас к отдельному «транспортному средству», вереница коих ожидала там же, где недавно вроде бы проходили рельсы. Крытые тканью повозки на четырёх внушительных колёсах по форме и декору напоминали детский карусельный паровозик, только вот вмешали они нескольких взрослых людей, а украшения были не пластиковые, а резные или литые. Из-за достаточно приличного расстояния — метра три-четыре между «звеньями» — рассмотреть всех соседей не удавалось, однако по стилю кабинки совершенно точно различались. Тягловых животных в караване не имелось: весь длиннейший «состав» был связан в ряд прочными канатами с соединениями из серебристого металла. Локомотив этой системы нипель в поле зрение не попадал, но ход обеспечивал довольно ровный, и то ладно. Первые несколько часов пути мы сидели испуганными мышами, но вскоре обнаглели, приоткрыли занавес (тёмно-синий, без рисунка) и одним глазом смотрели то по ходу движения, то назад — вопреки моим испуганным бормотаниям в духе «сиди уже, а то как бы чего не вышло». Впрочем, вскоре я сдалась всесильному любопытству и подсматривала даже азартнее директоров. Когда местность была ровная, можно было разглядеть, как в сумрачном тумане Пределов, на самом горизонте, маячили те самые «застывшие», молча, размеренно плетущиеся за караваном.
На невесть каком часу размеренной дороги Миша очухался и вспомнил о деле.
— Всё добро-то у нас с собой?
— Оригинал, цветок этот в два слоя завёрнутый есть. Я его боюсь, но кому какое дело. А, и ключ вот. Фиг знает, зачем он теперь, правда. Ты о них?
— Валидол тоже есть, я его ни за что не забуду, — закивала Хлоя.
— Отлично.
«Отлично» дополнилось приятным лёгким дождём. Мы высунулись было из нашей своеобразной палатки, чтобы подставить физиономии успокаивающим каплям, но вовремя приметили, что обитатели прочих повозок не только не радуются, но и в страшной спешке прячутся и задёргивают все щели. Проще всего сие действия было бы списать на ординарную приверженность дурацкой «хорошей погоде» — но стоит ли подходить просто к обществу, кочующему по просторам диких архетипов? «Застышие» позади и те, пригнувшись, натянули на головы что-то вроде гибрида зонтов и общих тентов, нехитрой конструкцией закреплённых на спине — чтобы зачем-то, наверное, освободить руки. Наглядевшись на столь тщательные предосторожности, мы молча, но заметно и с энтузиазмом начали подозревать недоброе.