Недоброе не заставило себя ждать. Его первая ласточка пронеслась прямо мимо нашей кибитки — хотя вернее было бы назвать её совой, ибо именно на этих птиц более всего был похож сонм огромных летающих существ, с явно немирными намерениями налетевший на караван. На самом деле точно не могу сказать, насколько сильно мы испугались — не успели понять. Лёгкая с виду ткань палаток оказалась довольно прочной, но после двух или трёх совоистребителей несла потери, а судя по расплывшимся на паре занавесов пятнам, несла их не только она. Тем большим было наше уважение, когда небольшой отряд маскарадных выскользнул из палаток с неким метательным оружием наперевес. Компактные орудия, размером позволившие защитникам встать на колено, уворачиваясь от сов, больше всего напоминали лук азиатского типа, вот только снабжались они не колчаном и стрелами, а небольшим поясным мешочком со снарядами-прозрачными камешками. Оригинально, однако самый «вах» наступал, когда маскарадные отработанным синхронным жестом пустили их в воздух. На лету блёклый непримечательный объект искрился, воздух вокруг шёл рябью. Подобный эффект я видела всего раз, и с ним были связаны не самые приятные ощущения: кожа после контакта с чёрным цветком до сих пор не зажила и неслабо болела.
Дальше сюр шёл по нарастающей — когда радужный осколок попадал в птиц, падали люди. И не только люди.
— Седна его побери, какой…
Миша хотел назвать это «ужасом», и был бы абсолютно прав, вот только сумевший увернуться ужас пернатый и клювастый прямо на лету превращался в ужас мохнатый и зубастый, а лаконичного термина для двойного ужаса в русском языке нету. Лучников стало больше, но и мощь атакующих возросла: медведь это тебе не сова, тем более медведь без латинского видового названия, сам не знающий, каким ему полагается быть, и потому вымахавший больше белого и отрастивший лишние глаза и клыки. В этот раз нам не повезло — известно же, что излишнее любопытство наказуемо!.. Подсматриваюший глаз Хлои чуть не остался на когте неправильного медведя. Мишку такая наглость, естественно, взбесила. Вспомнив о славянских предках-богатырях, он дал наглому зверю в нос голым кулаком (хорошо хоть запястье не сломал), а следом добавил стеклянной банкой с валидолом по голове.
Эта реакция не понравилась уже медведю, который, отряхнувшись от рассыпавшегося ценного успокоительного, предпринял смелую попытку снести нашего рыцаря с повозки одним ударом лапы.
— Нее, друг, после дождичка в четверг!
Помимо богатырей в роду у друга затесались, наверное, и трикстеры, так как он перешёл к стратегии «не можешь побороть — дезориентируй». Не дожидаясь нового когтистого замаха, он набросил на морду зверю мою многострадальную длинную кофту, дотоле служившую изолятором для токсичного цветка.
«Кирдык котёнку» — вспомнилось довольно злобное, но хорошо подходящее случаю выражение. Разве возьмёт такого зверюгу какая-то кофта, да ещё и худосочных размеров? Сработает скорее красной тряпкой, и пиши пропало…
Но удивительное дело: вместо того чтобы впасть в ярость и пристукнуть нашего бедолагу, ужасомедведь просто исчез. Испарился. Точнее, поглотился чёрной маслянистой дымкой, вынырнувшей откуда-то из-под складок импровизированной сетки. Ткань пару раз трепыхнулась и успокоилась. Следов чудища не наблюдалось. Мы обалдели пуще прежнего - хотя, казалось бы, куда ещё. Мишка, как самый нормальный из нашей троицы человек с соответствующими инстинктами, бросил
— Нда. Вы как хотите, надевать я это больше не стану. Вдруг оно как-нибудь в пряжу впитывается.
— А гуси-лебеди тебя не впечатлили? Только перед тем хотел сказать, что Стимфал вроде не объявляли. Лучше уж Стимфал.
— А ты не каркай. То есть не ухай!
— Язвить потом будем, тихо Вы. Караван встал, всё слышно.
Неизвестно, насколько разумными были нападавшие, но не будучи перебитыми они сдались, волна когтей и рычания схлынула, а караван из-за происшествия остановился. «Хвост» кабинок подтянулся к ведущему ряду, складывая канаты — и у Миши, от стресса, видимо, хватило дури посмотреть, что же видно за ними.
— Ребята, у меня плохие новости: ОНИ ещё и впереди.
— Они?…
— Эти, застывшие. Ясно теперь, кто тянет канаты. Ой! Блин, там же цветок этот был! Я мигом.