— Как отличил, хотите спросить? — обратился он уже к нам. — По Вам за версту видно, ребята. Мысли ведь отражаются не только в словах и глазах. Иногда можно и столбом стоять — всё равно эмоции понятны.
— Это у Вас профдеформация.
— Возможно. Впрочем, меня она более чем устраивает. Показывайте, какое у Вас срочное дело. Без него в подобные авантюры не суются.
— Дело есть, и не одно. — подтвердила Хлоя. — Но одну минуту. А если мы так отличаемся от других маск… ма-астеров в составе Вашего коллектива, почему мы смогли выйти из гостиницы по Вашему методу?
— Люди часто придумывают себе ограничения и с готовностью верят навязываемым. Сказали им — «нельзя», и ничего у них не получится. И вообще, господа, Вы, сдаётся мне, недооцениваете собственные умения, обижая своих учителей. Дом Ночных — одно из самых молодых, но и наиболее уважаемых объединений, что мне известны.
— То есть получается, — возмутилась я, — мы зря тут изворачивались, маскировались, боялись, наконец — Вы изначально о нас знали? Даже обидно!
— Конечно. Мы знаем всех актёров земель, занесённых в атлас. А это не самый тонкий томик, надо сказать.
— Но мы не…
— Вы, миледи, играли в нормальную здоровую семью; Вы — в рядовую девушку-затворницу. А Вы, сэр, вообще в чужую, не интересную Вам жизнь — сложнейшее амплуа!.. Но все успешно справились даже с такой халтурой. Только надо вовремя найти свою, правильную роль, иначе никакого вдохновения не хватит.
— А без ролей никак?
— А как без ролей? — заметно — не по маске, ясно, по голосу — изумившись, отзеркалил драматург. — Человек играет роль, пока жив. Как минимум, роль человека. Другое дело, что таланта не у всех поровну.
— Верю. Итак, не одно дело, — кивнул Михаил.
Полную версию эпопеи мы рассказывать не стали. Всё-таки правило «друг моего друга — мой друг» работает не всегда, куда правдивее правило с «не моим вассалом». Однако избранных деталей для для здравого понимания ситуации дожу хватило — хватило настолько, что здравость его нас несколько разочаровала.
— Ну, если наш немецкий талант не смог прочитать Вашу грамоту, никто из каравана не сможет. У него появилось хобби — возиться в древних языках: такое иногда бормочет, что спать потом страшно.
— И что теперь? Вы нам никак, ну, не поможете, да? А говорили у Вас спросить. Ну вот.
— Вы подождите меня обвинять. Подсказки за помощь почитаете? — подмигнул дож-бывший драматург.
— Ещё как.
— Ну тогда не понимаю, чего же тянете. С Вашим энтузиазмом, юноша, дамы, Вы наверняка уже сунули нос во все концы каравана и прекрасно осведомлены не только что расположены здесь, впереди, но и позади.
— Спешу Вас разочаровать, мы несколько трусливее, чем Вам казалось.
Этот дядька и так уже раздражал меня тем, что я его едва узнала, но точно вспомнить не могла, так ещё и загадками вздумал разговаривать.
— Тогда знайте, что несчастные, сопровождающие караван вопреки воле, что их, что нашей, не просто помогают в перемещении, но и влекут наше главное сокровище, что не выменяешь на все манускрипты всех миров. И оно же главная опасность. В хвосте процессии Вы найдёте шатёр; в отличие от прочих, что закрываются только при бедствиях, он остаётся накрепко задёрнутым всегда — за редчайшими исключениями. В нём просто зеркало — большое, правда, и ненамного моложе Вашего мира. Обычно зеркала отражают облик, что легко подделать или исказить — а это показывает суть.
— Суть чего?
— Всего, — пожал плечами дож, — но в основном его интересуют души.
— Ничего себе так артефакт.
— То-то и оно. Сколько мудрых цитат не приводи, а правды о себе боятся все, но у Вас тот редкий случай, когда немного незамутнённой правды не помешает. Ответов на все вопросы и предсказание погоды впридачу не гарантирую — это только уличная гадалка обещает — но без важных знаний Вы не уйдёте.
«Или вообще уйдёте, ага». Но вслух я из вежливости саркастировать не стала.
— Слушайте, — вставил Мишка, — а чем таким стреляли? Не его ли?..
— Да, весьма проницательно: фрагменты зеркала используются как оружие против морока. Ему это не вредит, царапины заглаживаются. Пограничье оправдывает своё имя: оно полно неопределившихся, неуверенность же в собственной сущности приводит к печальным последствиям, кои Вы могли наблюдать.
— Как-то мне кажется, что осколок этого зеркала — наша линза. Иии… ну, есть у нас такая штука, настоящую сторону вещей показывает, — прояснил Миша с виноватым видом выдавшего гостайну.