Однако самым удивительным в дороге была не обстановка и не содержимое ниш, а тот факт, что в некоторых из них горели совсем ещё свежие свечи. Если кого-то из нас и посетила идея развернуться, он промолчал: рукопись дороже. К тому же попытавшийся вскарабкаться по этим винтовым камням вверх и случайно оступившийся гарантированно свернул бы себе шею, получив шанс лично проверить местные законы метемпсихоза.
Потом, когда какая-то особенно наглая мысль вырывалась из шторма страхов и забот, чтобы добраться до построения альтернативных историй, я рассуждала про себя, пошло бы что-нибудь иначе, действуй мы по-другому. Не спустись мы за свитком в подземные залы. Не зажги я бесценную бумагу. Не войди мы в ворота, не реши заглянуть в чудовищное зеркало, не отзовись на просьбу крыс, не встреть мать и дочь, едва ли полноценно существующих… Почему-то казалось, что вряд ли. Может, я была слишком невезучей, чтобы избежать намеченного пути? А может, уже знала, в чём главная ошибка подобного мыслеблудия. Время — одно. И мы, уже три наивных мышонка, послушно шли в его тиски.
Свечей в нишах становилось больше, но яркость окружению придавали не они, точнее, не только они: в конце этого головокружительного туннеля под углом маячило неплохо освещённое, по сравнению с музеем, помещение. Спустя ещё минут пять после того, как мы за ненадобностью поставили наши свечи, остаткам скептиков в нас, тут же отдавшим концы уже насовсем, пришлось констатировать: мы угодили в самый настоящий подземный дворец, что дал бы фору любому киношному. Под сводным потолком метров в двадцать — может, больше: глазомер у меня очень laisse à désirer, как говорила Эвелин, — располагался громадный… как бы его назвать-то… то были просто залы, а это целый храм. Он не делился на галереи и тематические комнаты, а потому глазом охватывался с трудом. Ступени наши очень кстати заканчивались устроившейся в нефе площадкой прямо под потолком — их насчитывалось в целом штук десять по всему периметру — позволяющей незаметно наблюдать за происходящим внизу. Туда вела уже довольно тоненькая, но прочная металлическая лесенка. Наблюдать было за чем. Храмовые ассоциации пришли мне в голову не просто так: при понятном отсутствии окон стены были задрапированы алым и синим бархатом, пол был исполнен из всё того же чёрного оникса, как на статуе, к центру переходил в невысокие, но длинные ступени-постамент. Внимание, дисклеймер: дальнейшие описание происходившего в подземелье ну очень приблизительное, криво воспринятое относительно человеческим разумом и ещё более косо адаптированное под человеческий же язык. Как говорится в шутке про Мастера: «Я узрел неописуемое и сейчас буду вам его описывать на десяти страницах».
Начнём с того, что на ступенях в круг собрались семеро человек — ага, метра под два. Из-под не то чтобы надетых, а скорее намотанных или наброшенных чисто для проформы одежд тонкого шёлка или вуали, колышущихся под невидимым ветром, выступали не полагающиеся homo конечности. Хотелось думать, что это какая-то оптическая иллюзия, и мне даже почти удавалось убедить себя, пока Хлоя в немом ужасе не указала на действо, вокруг которого и собрались эти уникумы. Куда именно был направлен взгляд их глаз — которых было по три, а то и по шесть — определить точно не представлялось никакой возможности: помимо аномального количества органов зрения в оных имелось непривычное количество зрачков, от нуля до четырёх, исключая единицу. Как с такого расстояния, да ещё и в полутьме разглядеть зрачки? Если я скажу, что они светились, но не сияя, а поглощая свет, Вы, наверное, не сочтёте это чудным, потому что больше уже некуда.
Однако больше было куда, очень даже было. Да, мы не могли определить направление их взгляда, но легко могли догадаться. Смотрели они на ещё одного участника ритуала — если судить по привычным нам признакам, единственного мужчину, и вроде бы даже с двумя руками, а также с полудлинными чёрными локонами и в синем то ли плаще, то ли длинном халате — полы которого он, впрочем, безвозвратно испачкал. Немудрено, что сего господина я не заметила сразу, ведь он согнулся практически горизонтально, одной рукой упираясь в изменившую цвет на чёрно-бордовый плиту, а вот второй…