Наверное, проще будет перечислить череду эффектов, оказанных на меня зрелищем:
1)Классический: «Этого не может быть».
2)Панический: «Это что же творится?!»
3)Извращённый: «Ого, какой мужчина!»
4)Самокритичный: «Ну ты и дура, тут такое, а ты о чём!»
5)Цензорский: «В какой-то книге это уже было».
6)Разумный: «КАКОЙ УЖАС, СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!»
…потому что второй рукой джентльмен из подземелья как раз небрежно разрывал грудную клетку какой-то несчастной в чёрном нарядном платье. Горло ей он уже раскурочил; собственно большая часть содержимого кровотока залило и пол, и синие одежды, а вот оставшуюся долю изверг с явным удовольствием употребил перорально без трубочки, о чём свидетельствовали измазанные губы и потёки на шее. Но ничего: с грудной клеткой он уже расправился, легко вытащив оттуда сердце. Для особо невпечатлительных напоминаю: анатомическое, человеческое сердце не выглядит как на открытках, а представляет собой жутковатый кусок плоти с отростками вен и артерий. Вдоволь налакавшись, самозваный патологоанатом небрежно взял сочащийся орган двумя пальцами и с минуту внимательно его осматривал, словно присуждая категорию качества. Тут, будто эпатажа не хватало, нас догнал вездесущий университетский дар. Скоростью света он, однако, не обладал и поймал только конец фразы одного — одной? — из существ, до того бывшей для нас какофонической смесью шипения, вибрации и ещё какого-то скворчания.
— … хоть бы каплю; очень есть хочется, скоро ведь завянет, — произнесло оно и улыбнулось. То есть немного растянуло что-то, похожее на рот, а вибрация от него пошла иронично-извинительная. Уж простите, лучше не объясню!..
Когда ирод встал с бордово-чёрных плит и повернулся, заодно стерев кровь с физиономии, пламя эту его физиономию осветило. Совершенно точно не человеческая по пропорциям — не бывает у людей такого кошачье-сиамского черепа — она даже выглядела симпатично, но недолго: со снисходительной усмешкой её обладатель поднял сердце и поймал языком каплю крови с нижней полой вены.
— Барышня возомнила о себе глупостей и хотела стать королевой. Ах да, и отдать мне своё сердце. Но мне оно не слишком по вкусу. — С этими словами он бросил добычу просящим.
Промахнуться, конечно, не промахнулся, но и сердце в руки-лапы-щупальца его свиты не попало: приблизившись к первому существу, оно по странным законам местной физики остановилось прямо в воздухе — и стало значительно худее и бледнее. Каждое из семи существ, ловя лакомство прямо на лету, но не дотрагиваясь до него, поучаствовало в «трапезе». Вскоре от мышцы ничего не осталось. Вообще ничего.
На тело несчастной глава компании лично нацепил роскошную диадему и комплект украшений килограмма под два — и в таком виде утрамбовал в массивный сундук. Всё это маньяк проделывал изящно и без усилий, нимало не смущаясь кровавым потопом.
Как бы Вы отреагировали на подобное представление? Друзья стояли столбом, не моргая и, кажется, не дыша. Хлоя, впрочем, предприняла автоматическую отчаянную попытку нащупать в карманах несуществующий пузырёк с валидолом. Я, к своей гордости, не заорала, не упала в обморок и даже не заплакала — слёзные железы, как выяснилось, тоже сводит панической судорогой. Проблема в том, что ею сводит ещё и руки, чья хвалёная эволюционно достигнутая хватательная функция в такие моменты напрочь отказывает. Ладони разжались — и таскаемые с собой яблоко с гранатом не замедлили свалиться на металлическую лестницу.
Увы, не на площадку. Увы, под неправильным углом. У всех, думаю, бывают дни, в которые всё разбивается или валится из рук.
Но почему именно в этот?!..
Наверное, ни одним на свете фруктам ещё не доставалось столько внимания публики — и той, что столпилась в страшном зале, и той, что замерла на лестнице.
Михаил с Хлоей с неприкрытым ужасом в глазах провожали взглядом гулко катящиеся по ступеням плоды, а я изо всех сил жалела, что не взяла груши или сливы, а ещё что у меня такие маленькие карманы. Прикатились эти предатели прямо на середину помещения — под пристальным наблюдением «сердцееда». Несмотря на расстояние метра в четыре, через секунду фрукты уже оказались у него у руках.
— Как это следует трактовать?
Если бы он не практиковал убийства с изборочным употреблением, мог бы добиться успеха в опере — голос звучал как смесь тэгыма и арфы. Хотя я не удивилась бы, будь он ровесником палеолитической флейты.