— Около получаса. На следствии я узнала, что за это время он сделал слепок с ключей от квартиры.
— Кто предложил прекратить встречи в квартире Родики?
— Петран… «Девочка, — сказал он, — я вижу, тебе здесь не нравится. Мы удовлетворили наше любопытство. Давай перенесем нашу палатку в другое место…» И у меня даже не закралось подозрение, что его интерес к квартире Родики совсем иного свойства.
— И вы стали встречаться в другом месте?
— Нет, потому что Флорин Петран вдруг исчез. А когда он вернулся через две или три недели, я уже увлеклась другим мужчиной, и тогда он сблизился с Родикой. Господин Кара, я страдаю ужасно и жду смерти… как избавления…
УСЛУГА
Ники Удиштяну вернулся в Бухарест сумрачным февральским утром. Ночью шел снег, но к утру температура повысилась, и он начал таять.
Дома мать встретила Ники вопросом:
— Когда ты открываешь магазин?
Конечно, ее интересовали подробности. Зная, что у старухи навязчивая идея, Ники стал ей подыгрывать — рассказывал о разного рода встречах с деловыми людьми, банкирами, представителями торговых фирм, описывал в мельчайших подробностях, как будет выглядеть его магазин в центре Женевы.
В учреждении коллеги встретили Ники торжественно, а один из них шепнул ему:
— Прошел слух, что у тебя там наследство и ты не вернешься… Даже пари заключили.
Ники гордо вскинул голову и заявил:
— Никто из представителей рода Кантакузинов по-воровски свою родину не покидал.
В этот момент ему казалось, что сказанная им фраза несет на себе печать аристократизма его тетушки из Женевы.
Только на третий или четвертый день по возвращении он вспомнил о поручении майора Хемона и удивился своей необязательности… «Как тебе не стыдно! — упрекал он себя. — Человек попросил лишь отнести конверт, а ты…» То был конверт обычного формата, на котором Маурициу Форст, мужчина с пухлым румяным лицом, написал адрес: «Артур Павелеску, Бухарест 105, улица Сапиенцы, тел. 91-09-93».
Мысль о невыполненном поручении испортила Ники настроение. Он расценил это как неуважение к человеку, который в столь деликатных обстоятельствах пришел ему на помощь, поэтому вечером того же дня поспешил набрать номер, указанный на конверте. Подошедший к телефону мужчина с приятным голосом подтвердил:
— Да, да, Артур Павелеску слушает.
Ники отрекомендовался и объяснил, по какому поводу беспокоит его.
— Я очень рад, господин Удиштяну. Я ждал вашего звонка, потому что несколько дней назад мне звонили из Женевы…
— Меня просили…
— Знаю… Я сам зашел бы к вам, но меня прихватил ревматизм, и в течение нескольких дней я не смогу выйти из дому.
— Что за беда, господин Павелеску! Я сам зайду к вам… У меня не одна причина для этого…
— Пожалуйста… Мне будет приятно с вами познакомиться… Когда вы хотите прийти?
— Если не возражаете, сегодня вечером, — предложил Удиштяну, довольный тем, что ему предоставляется шанс реабилитировать себя в собственных глазах.
Павелеску повторил адрес и добавил:
— Четвертый этаж, квартира восемь.
— Около половины восьмого я буду у вас, — заверил его Ники.
Только повесив трубку на рычаг, он вспомнил о том, как противно сейчас на улице, как с серого неба падает крупными хлопьями снег, который тает, едва коснувшись мостовой, и пожалел о данном Павелеску обещании. Но потом он подумал о благородстве майора Хемона, набрал телефон диспетчерской и заказал такси.
НОСТАЛЬГИЯ
Выйдя из машины, Удиштяну первым делом осмотрелся. Заснеженная улица была пустынна. Здание, в которое ему предстояло войти, казалось заброшенным, неприветливым. На окнах даже на пятом этаже были опущены жалюзи.
Наконец он решился и вошел. Наверх вела слабо освещенная лестница, грязная, как почти все лестницы в зимнее время.
Ему открыли сразу.
— Господин Удиштяну? Пожалуйста, входите.
Ники узнал голос, который слышал по телефону.
Из полумрака лестничной клетки он попал в ярко освещенную квартиру.
— Господин Удиштяну, вам пришлось добираться в такую погоду… Ей-богу, не стоило. Раздевайтесь, пожалуйста.
В столовой, где они остановились, было тепло. На Артуре Павелеску был домашний халат с шелковыми отворотами. Интеллигентный облик хозяина произвел на Ники приятное впечатление. «Наверное, инженер или адвокат», — попытался он угадать род его занятий.
Он сел за стол, занимавший середину столовой, и, пока хозяин отсутствовал, осмотрел ее. Его удивила разношерстная мебель, будто в комиссионном магазине. Казалось, владелец квартиры собирается переезжать.