— Шантажировать? Меня? С какой целью?
— Видите ли, товарищ Удиштяну, все дело в том, что… Мне поручено предупредить вас, дабы вы не оказались вовлеченным в действия, имеющие целью нанести ущерб интересам государства…
— Благодарю вас, — проговорил Удиштяну, не дожидаясь, пока капитан закончит фразу. — Я очень вам признателен… и очень обязан…
Валер Дину просиял:
— Вы намного облегчили мою задачу. Не исключено, что наши предположения не оправдаются… Но если мы не ошибаемся, Павелеску начнет вас шантажировать, чтобы вовлечь во враждебные государству действия, сделать одним из своих сообщников. Поэтому мы и просим вас о помощи…
Офицер сделал паузу, и Ники, движимый любопытством, спросил:
— Каким образом?
— Соглашайтесь на все его условия, — объяснил Валер Дину. — Соглашайтесь на все, что он будет вам предлагать, но, конечно, не сразу. Вы должны набить себе цену.
— Ага, кажется, понял… — произнес, помрачнев, Удиштяну.
— Конечно, у вас остается свобода выбора, — уточнил капитан, — но в любом случае мы обязаны были вас предупредить. Я не требую, чтобы вы ответили мне немедленно. Я оставлю вам номер телефона и попрошу, каким бы ни было ваше решение, сообщить его нам. И еще одна просьба…
— Никому ничего не говорить, — догадался Удиштяну.
— Сохранение тайны является обязательным правилом в нашей игре, — не преминул заметить Валер Дину. — Не забывайте, что помимо ваших интересов в данном случае затронуты интересы государства. И еще одно уточнение: это дело не входит в компетенцию руководителей вашего объединения…
— Значит, я не должен ни о чем сообщать полковнику Бэдою, — перебил капитана Удиштяну, довольный, что в их учреждении отвечает за вопросы государственной безопасности.
— Даже ему… В зависимости от вашего ответа мой шеф майор Ионеску решит, следует ли вам информировать полковника Бэдою, но до тех пор… — Он не докончил мысли, давая тем самым понять, что такому человеку, как Удиштяну, нет необходимости повторять одно и то же несколько раз. — Я ухожу… Прошу извинить меня… Мы не стали бы вас беспокоить… но вы, извините за выражение, вернулись из Швейцарии с жестяной банкой на хвосте… — Он поднялся с кресла и, к величайшему удовольствию хозяина, с улыбкой сказал: — И все же, прежде чем распрощаться с вами, я бы выпил еще рюмочку виски.
Удиштяну направился к бару и вернулся с бутылкой виски. Наполняя рюмку гостя, он проговорил:
— Знаете, товарищ капитан, я уже решил… Я согласен помочь вам…
— Благодарю вас, товарищ Удиштяну. Мой шеф был прав, утверждая, что мы можем рассчитывать на ваш патриотизм. — Валер Дину чокнулся с хозяином: — Норок! Будем держать связь. Вы мне сообщите, что потребует от вас Павелеску, а мы решим, как вам поступить. Не трудно предположить, что Павелеску отводит вам какую-то роль в своей игре. Именно вам. Какую именно — мы и хотим знать. Норок!
Племянник, как вы предлагаете зашифровать Н. У., не без оговорок принял наши условия. В конечном счете вариант оказался эффективным. Он подписал обязательство. Изучив внимательно его карточку, я пришел к выводу, что намного целесообразнее использовать его для других заданий, чем в операции «Фотопленка». Обращает на себя внимание не только его место работы и должность, но и дружба с Иордаке Марином. Жду вашего ответа. Докладываю также, что Черный Пилон эволюционирует в направлении развязки, предусмотренной операцией. Продолжаем наблюдение за Белым Пилоном.
Центр очень надеется на твой опыт. Мы разделяем твое мнение о подлинной ценности Племянника. Однако всему свое время. Пока продолжайте использовать его только для операции «Фотопленка» и только в пределах, которых она потребует. Конечно, целесообразно продолжать наблюдение за Белым Пилоном. Он привел нас к воротам незнакомой воинской части, но не в этом заключается конечная цель операции «Фотопленка». И все же не торопись. Мы хотим иметь надежных сотрудников, которые смогли бы работать длительное время. Доложи, как обстоят дела с фондами. Желаем успеха!
НОЧНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Гаврил Андроник, отдуваясь, вошел в купе. Он бежал изо всех сил по слякоти в темноте, чтобы — упаси боже! — не опоздать на поезд. Когда он выезжал в командировки по служебным делам, то всякий раз боялся опоздать. И теперь он обрадовался, обнаружив, что из шести мест в купе первого класса только одно занято пассажиром, севшим совсем недавно, поскольку тот все еще устраивался. Андроник поздоровался, положил свой чемодан в сетку для багажа, потом снял намокшее пальто и повесил его на вешалку против своего места. В купе было тепло, уютно. «Как хорошо было бы остаться в купе вдвоем. Если никто к нам больше не подсядет, можно будет блаженствовать на всех трех свободных местах», — подумал он. До Бухареста было десять часов езды. Какая длинная ночь впереди! И это после напряженного дня, проведенного на танкодроме, среди обучающихся ратному делу танкистов. Андронику хотелось вытянуться на сиденье, накрыться пальто и попытаться заснуть… Он чувствовал свинцовую тяжесть во всем теле.