Когда она вышла на улицу, уже совсем стемнело, но огни еще не зажглись. Она продрогла и теперь ежилась на краю тротуара, стараясь поймать такси. Срок действия ультиматума заканчивался через три часа. То есть у нее еще было время поразмыслить, прежде чем принять решение. Она еще раз отметила про себя благородство Ники: давая совет, он, разумеется ради нее, ставил под угрозу не только свое положение, но и свою свободу. Не слишком ли дорогая цена? «Затянула в грязь Андро, — упрекала она себя, — а теперь вот и Ники… По какому же праву? Боже, подскажи, как мне поступить?»
И опять ей на ум пришла мысль о самоубийстве. Ах, если бы у нее хватило сил! Этот шаг можно было расценить как наказание и восстановление справедливости. И честь Андро не пострадала бы… И Ники смог бы провести остаток жизни в довольстве и комфорте. Зато Войнягу она бы преподала урок!
Родика остановила такси и села рядом с шофером, не выпуская изо рта сигареты. В то время как такси проезжало мимо крематория, она представила себя в ванне с вскрытыми венами… Мурашки побежали у нее по спине, холодный пот выступил на лбу, и она вынуждена была признать, что никогда не сможет так наказать себя.
Она попросила шофера остановиться подальше от дома: не хотелось, чтобы ее видели соседи. По привычке посмотрела на окна шестого этажа — свет в их квартире не горел. Войдя в подъезд, она вспомнила о том, как обнаружила в ящике фотографии, и сердце ее забилось сильнее. Она не стала проверять почтовый ящик и быстро вошла в свободный лифт, радуясь, что не надо ни с кем здороваться. И на лестничной клетке она никого не встретила. Отыскав в сумочке ключи, она без труда открыла дверь, вошла в погруженную в темноту прихожую и облегченно вздохнула. Несколько секунд постояла не двигаясь, будто собирая силы для последующих шагов. На ощупь потянулась к выключателю, зажгла свет и — застыла от ужаса. Нет, ей это не привиделось. Заложив ногу за ногу, в кресле сидел Дарие Войняг и с иронической улыбкой на губах смотрел на нее. Наконец он проговорил:
— Да, госпожа, это я… Я жду вас…
Хотя она хорошо расслышала сказанное нежданным гостем, однако в себя прийти смогла не сразу. Видела, слышала, понимала, но это была не она, а какое-то постороннее существо. Мозг отказывался подавать какую бы то ни было команду.
— Это я, госпожа, — повторил Войняг довольно миролюбиво. — Ради бога, придите в себя! Чему вы так удивились? У меня есть ключи от вашей квартиры. — Он встал из кресла и, подобно фокуснику, вытащил из кармана цепочку с двумя ключами. — Я заходил к вам несколько раз, но вас не было дома. — Он спрятал ключи обратно в карман и сделал шаг в ее сторону.
Страх снова пронзил ее и вывел из оцепенения. Она вскрикнула и стала отходить к двери. Но Войняг опередил ее, схватил за руку и, отбросив хорошие манеры, жестко приказал:
— Да успокойся же, барышня! Какого черта! Вот уж не знал, что ты истеричка.
Он оттащил ее от двери и грубо толкнул в кресло, в котором только что сидел сам. Кровь отхлынула от лица Родики. Она с ужасом следила за вызывающе развязными движениями Войняга.
— Ну, успокойся! Теперь ты знаешь, как я вошел. С помощью ключей, а не отмычки. Я постарался, чтобы соседи меня не заметили.
— Что вам нужно от меня? — наконец с трудом произнесла Родика, так как во рту у нее пересохло.
— Что мне нужно? — переспросил Войняг, пододвигая стул и усаживаясь в нескольких шагах от нее. — Я ждал тебя… Извини, что изменил место встречи, не известив тебя об этом заранее.
— Откуда у вас ключи? — спросила она еле слышно, думая совсем о другом.
Войняг притворился, что не расслышал вопроса.
— Я передумал… Я решил, что нет смысла встречаться у твоего любовника, раз уж он принял наши условия. А потом… — Войняг посмотрел на часы, — вот уже тридцать минут, как он в «боинге» уносится в дальние края. Так что я явился сюда, признаю, не самым элегантным образом, но с одной целью — узнать о твоем решении.