Образ Родики стал расплываться, и на его месте появился образ Валера Дину. Точнее, он предстал как звезда доброй надежды. Но захочет ли Дину помочь Родике, как ему? Нет, нельзя допустить, чтобы она падала все ниже и ниже. Да и капитан хорошо знает, что она лишь жертва. Родика стала не только жертвой Павелеску и его компании, но и жертвой его, Ники, бессилия. И если он не придет ей на помощь, то никогда не избавится от чувства вины. Он решил поговорить с Дину и все ему объяснить… Он должен помочь Родике.
Приняв это облегчающее душу решение, он подал знак одному из такси остановиться и обратился к шоферу, как с старому знакомому:
— Отвези домой, дружище!
Грусть не покидала Удиштяну ни во время ужина, ни после, когда он хотел забыться за чтением. В конце концов он налил себе рюмку виски, но алкоголь лишь ухудшил его и без того плохое настроение. Перед глазами у него все время стояла охваченная страхом и отчаянием Родика. Кладбище, могилы, кресты, мерцающие в черном проеме часовни свечи… Он считал себя прямо или косвенно причастным к страданиям своей бывшей жены, но повернуть назад, отступить уже не мог. Он танцевал под ту музыку, какую ему играли. Играли два совсем разных музыканта — Павелеску и Дину. И их музыка — он все с большей тревогой отмечал это — затрагивала его достоинство, унижала. Но что он мог сделать? А все началось с глупого случая в Женеве…
С досады Ники выпил еще одну рюмку виски. Алкоголь согрел его, он расслабился, голова слегка закружилась. Зазвонил телефон, но ему было лень протянуть руку и поднять трубку, хотя он знал, что на другом конце провода ее держит Валер Дину. Настойчивое дребезжание вынудило его пересилить свою лень.
— Товарищ Удиштяну? — послышался в трубке голос капитана. — Что поделываете?
Если хорошенько подумать, этот молодой офицер, занимающийся важными делами, производил хорошее впечатление.
— Да я… ждал вашего звонка.
— Не возражаете, если я загляну к вам? — спросил капитан. — Я вас долго не задержу.
— С удовольствием, — согласился Удиштяну, прикинув, что разговор о том, что произошло на кладбище, поможет ему обрести душевное равновесие.
— Через пять минут я буду у вас, — пообещал Дину.
Положив трубку, Удиштяну посмотрел на часы. Еще не было десяти. Прошедший день, наполненный непредвиденными и порой мучительными событиями, показался ему ужасно длинным. Глядя посоловевшими глазами на рюмку с виски, он улыбнулся пришедшей на ум горькой мысли. Более двадцати пяти лет он, наследник крупного торговца драгоценностями, поставщика королевского двора, делал все от него зависящее, чтобы не иметь никаких дел с госбезопасностью. В течение этих долгих лет эта организация не чинила ему препятствий. Благодаря своей высокой профессиональной подготовке он завоевал приличное положение. И вот, пожалуйста — влип по уши… Попал как муха в горячее молоко, по выражению Валера Дину.
Ники прочитал о шпионаже много книг — румынских и иностранных, с более или менее правдоподобными сюжетами, с очаровательными или отвратительными персонажами, но даже вообразить не мог, что в один прекрасный день ему придется вступить в связь с настоящими шпионами и реальными офицерами госбезопасности, что он вдруг окажется в роли «двойного агента», которым будут манипулировать Павелеску и Дину, его спаситель. Он оказался втянутым, по выражению капитана, в жестокую невидимую войну, которая ведется двадцать четыре часа в сутки… А еще Дину говорил, что это особая война, в ней невозможно ни затишье, ни примирение.
Удиштяну попытался представить капитана Дину в деле. Чем он занимается в течение суток? Преследует противников за рулем автомашины? Расшифровывает секретные послания? На него нападают с оружием? Воображение Ники оказывалось в данном случае бесплодным.
«Хорошо, если бы он оставил меня в покое, — думал Ники. — Да, я был бы рад этому. Я не создан для невидимого фронта».
Раздался звонок у входной двери. Ники лениво поднялся, чтобы встретить гостя. Они молча пожали друг другу руки в полумраке прихожей, словно два конспиратора. Удиштяну предложил гостю снять кожаное пальто, но капитан отказался:
— Я ненадолго.
Удиштяну не настаивал. Проводив гостя в свой кабинет, он вдруг развеселился и заметил с юмором:
— Одного не понимаю. Вы считаетесь бойцом невидимого фронта… никто не должен знать, кто вы такой… Но по вашему кожаному пальто за версту можно определить, что вы из госбезопасности.