Дверь квартиры он открывал, стараясь не издать ни единого звука, как это делают взломщики. Он был уверен, что не разбудил жену, и не спеша стал раздеваться в прихожей. И вдруг услышал сонный голос Родики:
— Андро, это ты? Вернулся?
— Спи, — шепотом сказал он, однако очень обрадовался, видя через открытую дверь, как она спускается с тахты и ищет халат. Он снова тихо проговорил: — Зачем? Не надо… Спи…
— Уже половина шестого, я выспалась. Ты, я вижу, очень устал.
— Учения были тяжелыми… Дождь, дороги разбиты… — Андроник усмехнулся. — На войне как на войне, дорогая…
— Я пойду подогрею тебе молоко, — сказала она ему, как ребенку. — Несколько часов крепкого сна тебе не помешают.
По пути в ванную Андроник задержался и поцеловал жену в щеку.
— Иди помойся, а то ты пропах поездом, — проговорила она таким тоном, как это делают обычно матери, отправляя умываться сынишку, вернувшегося с улицы.
Андроник вошел в ванную, открыл краны горячей и холодной воды. Ожидая, пока наполнится ванна, он по привычке остановился у зеркала и принялся изучать свое отражение в нем. Усталое, еще больше вытянувшееся лицо, на котором резко выделялись горевшие нездоровым румянцем скулы, глубоко ввалившиеся глаза. Привлекали разве что красивые, чувственные губы, доставшиеся ему от матери.
«За что ей любить меня? — спрашивал себя он. — Я некрасив, болезнен. Со временем язва перейдет в рак, и тогда баста». Однако отражение в зеркале ехидно улыбалось, не соглашаясь: «Чудак ты! У тебя же нет причин быть недовольным… Приступ язвы прошел… Родика снова твоя… В любой семье бывают периоды кризиса. Почему ты должен быть исключением? Скажи спасибо, что не поторопился развестись…»
Вернувшись в спальню, он увидел на тумбочке стакан горячего молока и несколько кусочков поджаренного хлеба. Счастливым голосом крикнул:
— Спасибо, Родика!
— Выпей и отдыхай.
— А ты что будешь делать? — Он поднес стакан ко рту и начал медленно пить — молоко растекалось внутри, словно бальзам. — Не хочешь еще поспать?
— Раз уж я встала, сбегаю на рынок. Крестьяне как раз сейчас подвозят молочные продукты.
Выпив горячее молоко, он успокоился, утолил голод поджаренным хлебом. Затем, радуясь, что воспоминания о кошмарной дороге отдаляются, лег на тахту и накрылся одеялом. Он закрыл глаза и представил, что Родика подходит к нему, садится на край постели и проводит рукой по его лбу. С этими приятными мыслями он и заснул…
Прежде чем выйти из дому, Родика остановилась у изголовья мужа, будто недоумевая, как он оказался здесь. Испуганно огляделась вокруг. Все спокойно. Она несколько раз окликнула его, но ответа не получила. Окликнула еще раз уже громче — результат тот же. Тогда она встряхнула мужа за плечо:
— Андро, ты слышишь меня?
Андроник ни на что не реагировал. Родика заторопилась: «Только бы телефон на углу был исправен!» Ей стало жарко, сердце громко стучало, и она прилагала усилия, чтобы думать только о том, что ей предстояло делать. «Боже, не взваливай на человека больше того, что он сможет нести!» — взмолилась она.
Телефон был в порядке. Она внимательно набрала номер, который Войняг заставил ее запомнить. Когда на другом конце провода ей ответили: «Тридцать вторая аптека слушает», она перехваченным от волнения голосом отрекомендовалась: «Черный Пилон».
— Я ждал твоего сигнала. Все в порядке?
— Да. Сколько времени вам нужно, чтобы добраться до меня?
Войняг не среагировал на ее вопрос.
— Положила в молоко нужную дозу?
— Я сделала все, как вы приказывали. Через несколько минут он уже спал глубоким сном. Я проверила. Когда вы будете у меня?
— Ты видела чемодан? Он привез его?
— Да, он приехал с ним.
— Сейчас четверть седьмого. В половине я буду у тебя. Не закрывай дверь. Я войду без звонка. Если появится опасность, вставь в дверь ключ, чтобы я не смог войти. Понятно?
— Понятно.
— А пока возьми чемодан и положи его в столовой.
Из кабины Родика вышла без прежней уверенности в себе. И не только потому, что Войняг указал ей на возможную опасность. Она сознавала, что самая трудная часть задания именно сейчас и начинается. Ее удивило, что Войняг знал о возвращении Андроника в Бухарест. «Я ждал твоего сигнала», — заявил он. Откуда же он узнал, что Андроник вернулся сегодня утром? Как и она, Войняг знал дату отъезда Андроника из Бухареста, но не дату возвращения. Отсюда она сделала вывод, что Войняг лучше информирован, чем она предполагала. Вероятно, он следил за каждым шагом мужа. И ею снова овладел страх, который на какое-то время удалось прогнать.