— А впредь попрошу не забывать, что вы имеете дело не с рядовым агентом, купленным за леи или какие-то другие купюры. Лучше сразу пристрелите меня, но избавьте от столь унизительных ситуаций.
— Вы правы, я допустил промашку… — признал Павелеску. — Подход к людям должен быть дифференцированным.
— Я слушаю вас, — облегчил Удиштяну его задачу.
— В вашем объединении имеется отдел министерства национальной обороны, которым руководит полковник Марин Иордаке. Насколько нам известно, вы друзья.
«Вот куда он метит!» — подумал Удиштяну.
Тем временем они миновали площадь Скынтейи, и Павелеску сбавил скорость.
— Ну, друзья — это слишком громко сказано, — уточнил Удиштяну, — хотя мы и бываем друг у друга.
— Он любитель шахмат, не так ли? И вы для него грозный соперник.
— Вижу, от вас ничто не ускользает.
— Вы не ошибаетесь, — не без гордости подтвердил Павелеску. — Если нас кто-то или что-то интересует, мы не упускаем ни малейшей детали.
«Это еще надо посмотреть!» — подумал Ники не менее гордо и, желая подзадорить Павелеску, иронически спросил:
— Может, вам известен и счет в сыгранных нами партиях?
Павелеску повернул к нему повеселевшее лицо:
— Был бы известен, если бы Иордаке или вы вели учет.
«Он нрав, — подумал Ники. — А действительно, каким бы был счет, если бы мы вели учет сыгранных нами партий?»
— Господин Удиштяну, какие обязанности выполняет полковник Иордаке в объединении?
Ники Удиштяну помрачнел. Во рту вдруг появилась неприятная сухость. От Павелеску не укрылась перемена в его настроении, но объяснил он это по-своему:
— Я вас понимаю. Когда приступаешь к добыванию настоящей информации, первый шаг сделать особенно трудно, а уж когда речь идет о друге… Но я попытаюсь помочь вам… Кабинет Иордаке расположен на третьем этаже, все его окна выходят во внутренний двор…
«Точные сведения, — с удивлением отметил Удиштяну. — Значит, они интересовались нашим учреждением».
— …Двое его подчиненных ведут учет поставок для армии промышленной продукции, текущего расходования резервов, не так ли?
Удиштяну призвал на помощь образ Валера Дину, и у него появилось ощущение, будто тот подбадривает его; «Не робей! Выясни, какую цель они преследуют».
— Все правильно. Ваши сведения абсолютно точны.
— Мы стремимся облегчить вашу задачу, а не усложнять ее. Теперь вы убедились, что некоторые участки контролируются нами.
«Дачия» миновала Триумфальную арку и направилась к площади Авиаторов — Павелеску намеренно удлинял путь.
— Что вам нужно от меня?
— Мы приготовили вопросник. Он в ящике, в конверте. Возьмите его.
Удиштяну нашел конверт. Он был заклеен.
— В вопроснике, — продолжал объяснять Павелеску, — содержатся пункты, касающиеся личности полковника Иордаке. Просим ответить на все вопросы письменно.
— На все? — удивился Удиштяну, оторвав глаза от конверта.
— Изучите вопросник не торопясь. Постарайтесь дать полные ответы. Если источник информации не очень надежен, отметьте это. Повторяю: нам нужна подробная информация…
— Что-то наподобие личного листка? — попытался угадать Удиштяну.
— Да. Кое-что мы, конечно, знаем, — раскрыл свои карты Павелеску, — но этого мало. Вам предстоит дополнить имеющиеся у нас сведения. Хорошо бы вам укрепить связи с семьей полковника, почаще встречаться с ним… Не сразу, а постепенно…
Удиштяну представил квартиру семьи Иордаке, где хозяйничала жена полковника Александрина, архитектор по профессии, и подумал: «Александрина подаст мне чай с печеньем, Марин сядет со мной за шахматы, а я буду за ними шпионить. Хорош, нечего сказать!»
— Для какой цели вам нужен этот вопросник?
Удиштяну знал, что не получит правдивого ответа, но хотел еще раз показать Павелеску, до какой степени наивен. Они миновали памятник Авиаторам и теперь ехали в направлении площади Виктории. Павелеску посмотрел на него с улыбкой:
— Придется выбрать время и прочитать вам лекцию о шпионаже. Ни одна шпионская служба, мелкая или крупная, не занимается искусством для искусства. Значит, и вопросник преследует определенную цель. Только мне об этом еще не сообщили. Может, я узнаю об этом, а может, нет…
— Как, вы заставляете меня собирать сведения о полковнике Иордаке и даже не знаете зачем? Что-то не верится.
Его реплика позабавила Павелеску.
— Господин Удиштяну, в шпионаже только два-три человека — мозг соответствующей службы — знают о подлинном размахе операции, то есть знают о ней все от «А» до «Я». Я же узнаю о ней, если вообще узнаю, лишь частично, скажем, от «А» до «Б», от «Б» до «В» и так далее.