…Я сообщила Войнягу о результатах моего разговора с мужем. Он остался очень доволен, просил лишь сообщить дату отъезда мужа. Днем 5 мая с. г. Андро сказал, что уезжает на следующее утро поездом — не помню, в какое место, но куда-то неподалеку от Клужа. Поскольку поезд проходил по долине Праховы, он предложил доехать вместе до Синаи или Предяла, где я хотела остановиться. Не знаю почему, я выбрала Буштени. Я сообщила о нашем решении Войнягу, и он приказал мне позвонить ему из Буштени, как только я там устроюсь.
На следующий день около семи утра, мы вместе с Андроником вышли из дому. На вокзале в Буштени мы расстались. Я очень быстро нашла хозяйку, которая меня вполне устраивала. В тот же вечер я связалась с Войнягом и сообщила ему адрес и номер телефона, по которому меня можно найти. Он предложил мне ждать его звонка каждый вечер, между половиной девятого я половиной десятого.
На четвертый день моего пребывания в Буштени Войняг позвонил мне и потребовал, чтобы я срочно возвратилась в Бухарест… Как мы условились, он ждал меня на вокзале. Вид у него был довольно загадочный. Он посадил меня в машину и отвез на виллу куда-то за город. Было темно, и я не могла понять, куда меня привезли. Мне отвели отдельную комнату… В ту же ночь Войняг и Артур Павелеску, с которым я тогда же и познакомилась, явились в мою комнату с магнитофоном…
ШАНТАЖ
Гаврил Андроник добрался домой около десяти вечера. На этот раз он не так сильно устал, как бывало прежде. И все же он был бы счастлив, если бы его встретила Родика и, отослав сразу в ванную, направилась бы на кухню готовить ему ужин. Но — увы, сегодня ему самому придется подогревать себе молоко и поджаривать хлеб, само собой разумеется, если после душа постель не окажется более притягательной, чем стакан горячего молока. И в детстве, помнится, его лень нередко пересиливала голод. И сейчас он был не прочь прямо с порога пройти в спальню и нырнуть в постель.
Он оставил в прихожей чемодан, вошел в столовую, зажег свет. Застоявшийся, кисловатый воздух неприятно ударил в нос, и он направился было к окну, чтобы открыть его. Но тут его внимание привлекла фотография. И когда это она появилась тут, рядом с вазой для цветов? Заинтригованный, Гаврил забыл об окне и подошел к столу, чтобы рассмотреть фотографию — издалека он не мог определить, что на ней изображено. Но прежде чем его пальцы дотронулись до фотографии, он застыл как вкопанный, нет-нет, память его не обманывала: автором этой цветной фотографии, на которой была изображена импровизированная трибуна на поле, где проходили учения, был он. Он, и никто другой, сделал этот снимок два месяца назад, в конце зимы, во время учений в уезде Б., но только… Ему показалось, будто на затылок опустилась тяжелая свинцовая плита, он чувствовал ее давящую тяжесть и не мог ухватиться ни за одну мысль… Потом взял фотографию, поднес ее к глазам. Сердце сильно колотилось, обрывки мыслей вихрем проносились в голове. Кто совершил это чудо? Кто смог проявить сданную в архив лаборатории засвеченную пленку и изготовить эту фотографию?
Хотя вопросы были вполне конкретными, казалось абсурдом пытаться найти на них сколько-нибудь правдоподобный ответ. Андроник отдавал себе отчет в том, что намного важнее выяснить, каким образом эта фотография попала в квартиру в их отсутствие, ведь ни его, ни Родики в Бухаресте не было. Ответ мог быть лишь один: в квартиру проникли, совершив взлом… Кто и с какой целью пошел на это? Только для того, чтобы положить ему на стол «чудо»?
И вдруг у него появилось странное ощущение, что в спальне кто-то есть. По телу Андроника побежали мурашки, однако в следующее мгновение он осознал, что ведет себя как ребенок, который боится одиночества и темноты. И чтобы доказать себе, что он настоящий мужчина, Андроник с фотографией в руках направился в спальню. Зажег свет — и с ужасом обнаружил на выцветшем покрывале разложенные веером, наподобие игральных карт, еще три фотографии.
Андроник, наверное, еще долго пребывал бы в состоянии прострации, если бы не телефон, громкий трезвон которого вернул его к действительности. Телефон стоял в столовой, и Андроник с трудом проделал десять шагов до него. Он поднял трубку и услышал незнакомый голос: