Машинальным движением языка Герхард провёл по верхнему краю конверта.
Не почувствовав ничего, он лишь заметил, что с языка накрапывает кровь, которая уже преобразила белое в цвет вишнёвого сока. Он сплюнул себе в ладонь. Внимательно вглядываясь, как пузырящаяся слюна стекает между пальцев вниз.
Герхард Крават вышел на крыльцо дома. Ливень не унимался. Шаг. Ещё один. И его накрыло бурлящим дождевым водопадом. Глаза были закрыты. Всё тело пропиталось холодом октября.
Внезапно он ощутил огромнейшую пустоту. Был слышен шум дождя, завывание ветра от сквозняка за спиной. Но нечто сожрало всё изнутри. Мир жил, а вот ощущение его исчезло. Неимоверное одиночество нахлынуло вместе с этим ливнем. Сделав ещё несколько неуверенных шагов вперёд, он упал на колени прямиком в булькающую жижу из глины и земли. По щекам потекли слёзы. Они были многим сильней, чем эта небесная хлябь. Но если природная вода имеет свойство очищать. То эти слёзы уже ничего не могли очистить. Никогда.
Он упал лицом в растекающуюся по земле серую жидкость и заревел. От боли, которую он не чувствовал никогда, но больше от бессилия.
И экзистенциального страха. Так как Герхард Крават понимал: физически он существует, но дух его уже мёртв.
Глава 12
Он смотрел по сторонам. Ночь была всё ещё хозяйкой этого часа. На рубашке свежая кровь, руки тоже все в липкой субстанции.
Рядом никого. Где все?
Комнаты пусты.
- Билл! Эмми! Стэн! Где вы? Хватит прикалываться. Это не смешно! Испортили мне рубашку, придурки!
Тишина. Дверь подвала оказалась закрытой. «Ну вот, они ещё и дверь заперли...»
По ту сторону раздался какой-то звук. Скрип, шелест, скрежет. Будто всё и сразу. Но очень и очень тихий. Едва уловимый.
- Открывайте! Я знаю, что вы там!
Ручка не поддавалась.
- Если вы сейчас же не откроете, я вышибу нахрен эту дверь!
Безмолвие.
- Ну ладно, хоть вы и идиоты, но не хочется вас прибить. Так что отойдите от двери!
Удар! Ещё удар! Но под силой плеча она не поддавалась. С ноги тоже не получалось. И тут он заметил топор, лежащий чуть поодаль от двери. Отлично! То, что надо! Опустив с громким лязгом несколько раз обух топора на дверную ручку, она гулко отлетела в сторону. Несмазанные петли издали пригласительный звук.
Но то, что он увидел за дверью, ввело его в исступление. Кататонический ступор. Повсюду была кровь. Пальцы, раздробленные кости вперемешку с кусками мяса. Отрубленные конечности.
На него с проломленным черепом, застывшим взглядом невообразимого ужаса смотрела Грета. А в разных участках подвала, или писательской комнаты Николаса Фелта, были раскиданы тела остальных друзей.
Его вырвало. Прямо на искаженное лицо Греты.
Он взглянул на топор. Как же он сразу не заметил! Он был весь в крови, с кусками прилипшей плоти к лезвию.
Его кисть разжалась. И из неё выпало орудие труда. Превратившееся в орудие убийства.
Испуганный взгляд переметнулся на зеркало, из него смотрел Мартин с окровавленной физиономией, и в отражении была видна хищная улыбка с темно-бурыми зубами.
Глава 13
Зелёная широкая лента, на которой красными буквами было написано «Ежегодная Национальная премия короткометражных фильмов ужасов, посвящённая Хэллоуину», колыхалась перед изумлёнными зрителями, зал рукоплескал, правда, кого-то во время сеанса вырвало, другие с отвращением отворачивались, кто-то даже покинул зал, хотя, казалось бы, шёл ради просмотра ужасов.
Раздавался шёпот о том, что эта работа определённо гран-при фестиваля.
Странным было то, что у фильма не было ни заглавных титров, ни завершающих фильм, более того, у него не было даже названия. Но жюри фестиваля, посмотрев фильм, решили допустить его до участия, они уже знали, что это кино будет победителем, осталось лишь убедиться с помощью зрителей.
Второй странностью было то, что не было известно, кто режиссёр фильма, продюсер, автор. Никакой информации. Плёнка пришла на адрес фестиваля в посылке, но без обратного адреса.
Хотя всё-таки письмо в посылке было. Всего несколько слов. «Николас Фэлт открыл эту дверь».
Внезапно погас свет, абсолютная тьма накрыла кинозал. Несколько минут спустя раздался страшный крик боли, удивления, визг. Были слышны удары, лопающиеся полости, звуки чего-то фонтанирующего, хрипы, стоны...
Вспыхнул экран, и предстала не менее, а то и более шокирующая картина. Правда, для тех шокирующая, кто не являлся пациентом психиатрической клиники или не был на пути туда.
Сгустки венозной жидкости покрывали собой кресла, пол, занавес, сцену. На стенах были красные разводы от ладоней. И изрыгающие из лёгких булькающую кровь через рот люди, медленно умирающие, жадно ловящие воздух алыми зубами, как рыбы.
Другие держались за вспоротое брюхо. Они были выпотрошены.
Несколько людей. Людей ли?
Держали ножи, ржавые куски арматуры, железные трубки и прочие окровавленные орудия в своих руках. С их лиц и волос будто стекал черешневый сок. Но если бы это был он...
На экране застыло изображение молодого мужчины с ехидной улыбкой и топором в руке...
***
Точка в конце предложения означала и окончание его, а также значила больше. Произведение было окончено. И эта самая точка могла бы быть ещё значительней и служить отправной точкой, а не только конечной.
Мужчина погладил свою рыжую бороду, собрал все листы в стопку, постучал ими по столу.
Затем на самом первом листе аккуратно вывел имя «Николас Фелт», а внизу «Зло внутри».
После чего вложил свою рукопись в посылку и на приклеенном листе в графе «От кого» указал своё имя и адрес отправителя. «Кому»: Коллегия Национальной Литературной премии, и так же адрес, но теперь получателя.
По ночному небу растекался лунный свет. То был час тишины.
Внезапно невесть откуда взявшийся порыв ветра распахнул окно, как будто нечто неведомое влетело в окно.
Мужчина съёжился, но не от холода. А от какого-то странного чувства, присутствия кого-то рядом. Хотя он жил один. Точнее, с котом.
Он посмотрел на кота. Тот сидел неподвижно и смотрел на дверь кладовки. Будто там кто-то был.
Осторожно открыл дверь. Ничего необычного. Николас Фелт уже было собирался закрыть дверь, как его взгляд привлекла газета. Странно. Откуда она там взялась?
Взяв ее в руки. Его сердце сжалось в грудную клетку, а всё тело пробила дрожь с ледяным потом.
На фотографии первой полосы газеты был запечатлён молодой парень, держащий в руках книгу, а внизу надпись. Мартин Лерой, автор национальной премии США, за роман «Неизданное». А в описании книги было написано: «История о таинственном исчезновении писателя Николаса Фелта».
Мужчина дрожащими руками отбросил газету, не понимая, что происходит.
Как вдруг он отчётливо услышал голос за спиной. «Уже здесь».
Собрав всю отвагу и смелость, готовясь к схватке, Николас Фелт резко повернулся.
Страх. Ужас. Вот всё, что имело смысл на данный момент. Он поддался этому жуткому чувству. А следовательно, никакой битвы не будет. Оно и правда уже было здесь.
Зло больше не внутри. Оно здесь. И последние секунды своей жизни Николас Фелт будет пребывать в страхе. И на какое-то время промелькнула мысль, что этот ужас теперь будет вечным. Никакой исповеди, никакого раскаяния. Добро пожаловать в страдания и вечную боль души...
Громкий крик отчаяния так и остался последним, что мог сделать Николас Фелт.
Его книга так и останется неизданной. Никогда.