Петра лишь улыбается, прекрасно зная, что сейчас ей точно ничего не дадут сказать. Нужно было немного подождать, пока отец расскажет всё, что хочет, а потом уже рассказать как у неё дела. И так каждый раз. Отец слишком волнуется, поэтому говорить без остановки обо всём на свете. А ей это даже нравится, можно немного собраться с мыслями, выбрать что говорить, а что нет…
Дома практически ничего не изменилось. Так же уютно, так же на коленях матери спит кошка, мурлыкая в такт креслу качалке… Завидев дочь, женщина тут же бросает своё шитьё и идёт обнимать дочь. Всё как всегда, уютно и спокойно. Но на душе всё равно слегка скребут кошки.
«Всё же нужно было хотя бы помириться…» - грустно думает она.
- А ты надолго? – спохватывается отец.
- Дня на два, - врёт Петра, решив припасти этот день для письма Эрда. Передать его не составит труда, но ведь Михаэла захочет узнать больше: как здоровье, не случилось ли чего такого, о чём он никогда не напишет, не нашёл ли там кого ещё и ещё кучу разных вопросов. Съездить домой он сможет только летом, а у неё больная мать, она просто не сможет оставить её одну.
- Вот ведь, три месяца свободных, а отпусков нормальных всё равно не дают! – огорчился Ралл старший.
- Сейчас многие в отпусках, а работать кому-то всё равно нужно, - улыбается Петра, стараясь замять эту тему до того, как любимый родитель не заведёт свою любимую песенку. – Мы же ещё периодически помогаем регулярным войскам… А как там Макс? Скоро ждать племянников?
- У него и спросишь, а то он вечно уходит от темы, - вздохнул родитель, присаживаясь в кресло, пока мать убежала на кухню, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое. – Может ну эту армию с такими отпусками? У нас тут есть неплохая работа! Чем плоха профессия швеи? Или под наше с Максом крыло и будешь торговать мылом? А что, довольно прибыльное дело и вполне безопасное…
«Ну вот…»
***
Ей было около десяти, когда она впервые увидела Легион разведки, возвращающийся из-за стен. Она хорошо помнила, как её поразило это зрелище. Небольшая горстка людей, добровольно отдавших себя и своих товарищей на растерзание гигантским тварям, обитавшим за стенами. Эти люди казались ей совершенно непонятными. В телегах, что ехали рядом с перебинтованными людьми стонали раненые, а наблюдающие за этой процессией люди бранились, а некоторые даже бросались не то помидорами, не то ещё чем-то. Петра хорошо помнила, как они уходили – гордые, с прямыми спинами взорами устремлёнными куда-то вдаль. По словам отца, они обычно начинали свой путь из Шингашины и непонятно почему сейчас выбрали именно этот путь – через Караназ. Сейчас же они шли, опустив глаза, чуть сгорбившись, и совершенно не походили на защитников человечества.
Будучи тогда довольно наивной, она не нашла ничего лучше, чем сбежать от отца и подойти к ближайшему разведчику, что показался ей не таким как остальные. Хоть он и шел, опустив взгляд, он не горбился и шёл прямо, хоть глаза его были пусты.
- Почему же вы продолжаете выходить, если ничего не находите? – спросила она. Разведчик поднял на неё глаза и остановился. Лошадь, что он вёл под уздцы, тоже.
- Чтобы когда-нибудь подарить тебе и другим детям безопасный мир за стенами. Чтобы вы увидели то, что там увидели мы. Чтобы не бояться, что когда-нибудь в наш загон нагрянут хищники, уничтожая всё на своём пути!
- Нечего вешать лапшу на уши доверчивому ребёнку, - одёрнул солдата отец, наконец найдя Петру. – Идём, Петра, они всего лишь сумасшедшие, а этот ещё хуже.
- Сумасшедшие это верно, - кивнул разведчик. – Нормальные к нам и не идут. А ты подумай о том, что я тебе сказал, девочка, - произнёс он, заставив Ралл оглянуться. Уверенность этого человека невольно передалась и ей. Петра надолго запомнила пронзительные синие глаза этого разведчика и в следующие разы высматривала его среди выживших, если Легион, конечно, проходил через их город.
Этот маленький разговор заставил её крепко задуматься о том, что же там за стенами заставляет этих странных и сумасшедших людей раз за разом выходить в лапы смерти. А когда пришло время выбирать свою судьбу – отец предложил ей два варианта: швея или кухарка – она выбрала третий вариант. Отец был, конечно, не в восторге, что любимая дочурка станет солдатом, но в то время с деньгами было трудно, а армия какой-никакой, а престиж, да и денег куда больше… Петра, конечно, умолчала о том, куда она будет поступать, когда отучится. Её бы просто не выпустили бы из дома. Отец, несмотря на свою мягкость, мог действовать решительно и строго. Поэтому все три года любимые родители были свято уверены, что дочь пойдёт в регулярные войска, а если повезёт, то и за Сину переберутся.
А потом случилось то, что окончательно уверило её в своём выборе – Колосс пробил ворота Шингашины, а Бронированный проломил Марию. Тогда она твёрдо решила, что точно станет разведчиком, чтобы вернуть утерянные земли и не дать чудовищам в случае чего сожрать близких, если это вновь повторится. О том, что она всё же решила выбрать Легион разведки, она не решилась сообщить домой, поддерживая разговоры семьи о будущем за Синой или неплохой жизни гарнизонной.
Она долго не решалась написать, куда поступила, боясь реакции родителей, но не рассказать об этом было нельзя.
«Подумай, что будет, если они узнают об этом из похоронки?» - резонно заметил Эрд, когда она поделилась с ним этой проблемой.
Конечно, отец не обрадовался перспективе получить вместо внуков кусок откровенной тряпки, если таковая будет. Он приехал в Трост, и долго пытался переубедить. Но своим упрямством, она явно пошла в отца, который так и уехал ни с чем, предварительно потребовав, чтобы непутёвая дочь хотя бы писала чаще.
Она и писала, не вдаваясь в подробности всего, что происходило на самом деле. Зачем родителям знать, каково это встретиться с титаном или видеть окровавленных товарищей. А об её позоре на первой вылазке им тем более знать не обязательно…
Конечно, её жизнь вовсе не похожа на сказку, но как объяснить отцу, что она не собирается ничего менять, так, чтобы он понял? Она одна из лучших бойцов, на её счету не один титан, а её лёгкий характер помогает многим в обыденной жизни… Да и не может она всё так бросить. Каждый раз будет волноваться, вернулись ли те, кто ей дорог, бережёт ли себя капрал со своими бумагами, как там тот же Ауруо…
Да и к приводу она привыкла. Петра любила это чувство, когда ветер волнует волосы и слегка покалывает лицо. Ей нравилось это чувство полёта, несмотря на сильный шум ветра в ушах. Петра улыбнулась, вспоминая кадетские будни. Все они немного адреналинщики…
***
- Ты меня не слушаешь, да? – огорчённо вздыхает Ралл старший, качая головой. – Ну почему ты такая упёртая?