И тут они услышали голоса, которые неслись из-за запертой двери. Потом она открылась, и в проеме показалась рыжая голова Танстелла. Увидев троицу, стоявшую совсем рядом, клавигер отшатнулся.
— Госпожа, — сказал Танстелл, — мадам Лефу очнулась.
Алексия последовала за ним в гостиную. Прежде чем закрыть за собой дверь, она обернулась к леди Кингэйр и Лахлану.
— Едва ли я должна напоминать вам, как опасна информация, которую мы только что обсуждали.
Оба ее недавних собеседника стояли с сообразным обстоятельствам серьезным видом. За их спинами из комнаты с артефактами показались члены стаи: появление Танстелла разбудило их любопытство.
— Пожалуйста, ничего не говорите всем остальным, — попросила Алексия, однако просьба прозвучала, как распоряжение.
Леди Кингэйр и гамма кивнули, и Алексия захлопнула дверь.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ПОСЛЕДНЯЯ ФРАНЦУЗСКАЯ МОДА
Когда Алексия вошла, склонившийся над изобретательницей Танстелл помогал той сесть на козетке. Мадам Лефу выглядела слабой, но глаза ее были открыты. Они сфокусировались на идущей через комнату Алексии, и француженка чуть улыбнулась, явив ямочки на щеках.
— А мой муж? — спросила леди Маккон, тоже на миг приподняв уголки губ. — Изменилось ли и его состояние тоже?
Она подошла к Коналлу, человеку-горе на маленьком диванчике, изогнутые ножки которого, казалось, еще сильнее искривились под его весом, потянулась, чтобы коснуться лица мужа, и нащупала легкую щетину. Говорила же она, что ему нужно побриться! Но глаза лорда Маккона оставались закрытыми, и до смешного длинные ресницы покоились на щеках. Зачем ему такие ресницы? Меньше месяца назад она говорила, как завидует им. Тогда он рассмеялся, и стал этими самыми ресницами щекотать ей шею.
Ее воспоминания прервались, но причиной тому стал не Танстелл, задававший ей какие-то вопросы, а мелодичный, с легким акцентом голос мадам Лефу. Он звучал чуть хрипловато, наверно, у нее пересохло в горле.
— Боюсь, он еще некоторое время не придет в себя. Конечно, если его вывели из строя одним из новых усыпляющих дротиков.
Леди Маккон подошла к ней.
— Что произошло, мадам Лефу? В чем дело? Что вы пытались сказать нам утром? Кто в вас стрелял? — она говорила очень холодно. — И кто стрелял в моего мужа?
Алексия была уверена, что знает ответы на свои вопросы, но ей хотелось услышать их именно от мадам Лефу. Для изобретательницы пришло время решать, на чьей она стороне.
Мадам Лефу сглотнула.
— Пожалуйста, не сердитесь на нее, леди Маккон. Она это не нарочно, вы же понимаете? Я уверена, что не нарочно. Она просто немного ветрена, вот и все. Но при всем при том сердце у нее доброе. Я знаю, так оно и есть. Я увидела, что все замечательные золотники для эфирографа разбиты вдребезги. Как она могла сотворить такое? Как вообще подобное возможно?! — Из прекрасных зеленых глаз француженки потекли слезы. — Она зашла слишком далеко, а потом, когда я заглянула к вам в комнату, чтобы обо всем рассказать, то увидела, как она роется в вещах. Тогда я решила, что это переходит уже все границы. Должно быть, она искала кристаллический золотник для связи с лордом Акелдамой, она ведь знала, что он у вас есть. Хотела уничтожить и его тоже. Такой вандализм! Я понятия не имела, что она способна на подобное. Столкнуть кого-то за борт — это одно, но разрушить такую прекрасную, функциональную вещь, как кристаллический частотный золотник… Что за чудовищем надо быть, чтобы на это пойти?
Да, после такого заявления у Алексии не осталось сомнений относительно системы ценностей мадам Лефу.
— На кого работает Анжелика? На вампиров?
Выговорившаяся мадам Лефу лишь кивнула. Леди Маккон выругалась, да так, что ее муж возгордился бы, услышь он это. Шокированный Танстелл покраснел.
— Я, конечно, подозревала, что она шпионка, но не ожидала от нее активной деятельности, думала, все ограничится лишь подслушиванием. Она так замечательно укладывала мне волосы!
Мадам Лефу склонила голову, как будто прекрасно понимала, что имеет в виду Алексия.
— Чего она добивается? Зачем творит все это?
Француженка покачала головой. Без цилиндра, с развязанным галстуком, она выглядела почти женственной, не похожей на себя. Более мягкой. Алексия не понимала, нравится ей это или нет.
— Я могу лишь предполагать. Ей нужно то же, что и вам, маджах. Очеловечивающее оружие.
Леди Маккон снова выругалась.
— И конечно, Анжелика оказалась тут как тут. Когда я обнаружила, в чем дело, она стояла в коридоре прямо за моей спиной.