— Айви! — зашипела Алексия.
Никакого ответа.
— Айви, пожалуйста!
Мисс Хисселпенни едва шевельнулась и пробормотала себе под нос:
— Да, мистер Танстелл?
«О ужас», — подумала Алексия. Что за неподходящая партия, к тому же Айви уже помолвлена с другим. Леди Маккон даже не догадывалось, что дело зашло так далеко. Подумать только, подруга бормочет его имя в миг потрясения! Потом Алексию кольнуло чувство вины. Пусть уж Айви грезит, пока еще можно.
Так что она оставила мисс Хисселпенни в покое и не полезла в тайный кармашек за нюхательными солями.
А вот найти мадам Лефу ей никак не удавалось. Похоже, та просто растворилась во тьме. Возможно, ищет источник взрыва. Или, возможно, сама этот взрыв и устроила.
Алексия все же смогла догадаться, куда исчезла француженка. Теперь, когда ее глаза частично приспособились к мраку, она направилась вдоль стены в заднюю часть магазина, туда, где пол был исцарапан. Ощупав обои в поисках какой-нибудь кнопки или дверной ручки, она наконец обнаружила рычаг, спрятанный под коробкой с перчатками. Алексия рывком потянула его вниз, и перед ней, чуть не задев по носу, распахнулась дверь.
Бог весть каким чудом леди Маккон удалось понять, что за ней открывается не комната или коридор, а большая шахта с несколькими канатами посередине и двумя направляющими по бокам. Она сунула туда голову и посмотрела вверх, держась за дверной косяк. Там вроде бы располагалась паровая лебедка, которая включалась, если потянуть за шнур (Алексия обнаружила его сбоку от дверного проема). Пыхтя клубами пара, со скрипами и стонами из недр шахты показалась квадратная клеть. Не так давно Алексия уже сталкивалась с менее сложной версией подъемной комнаты в клубе «Гипокрас». Хоть тогда и выяснилось, что ее желудку этот вид транспорта не по вкусу, она все равно вошла в клеть, задвинула за собой решетку-гармошку и повернула рукоять вбок, чтобы вся эта конструкция поехала вниз.
Когда клеть ударилась оземь, Алексию сильно стукнуло о стенку. В качестве защиты держа перед собой парасоль, будто это крикетная бита, она отодвинула решетчатую дверь и вышла в залитый светом подземный коридор.
Леди Маккон никогда не видела таких осветительных устройств. По потолку коридора тянулась стеклянная трубка, а в ней оранжевым туманом клубился какой-то газ. Слабый пятнистый свет, который исходил от него, сплетался в странные изменчивые узоры. Будто облака сияют, подумалось Алексии.
В конце коридора обнаружилась открытая дверь, откуда вырывался более яркий оранжевый свет и слышались три громких сердитых голоса. Подойдя поближе, Алексия поняла, что коридор, похоже, тянется прямо под Риджент-стрит. А еще она поняла, что спорщики говорят по-французски.
У Алексии не было сложностей с современными языками, поэтому она без труда поняла разговор.
— Да что на тебя нашло? — спрашивала мадам Лефу, голос которой оставался ровным, несмотря на раздражение.
Комната за дверью, похоже, служила какой-то лабораторией, пусть и совсем не похожей на те, что Алексия видела в клубе «Гипокрас» или в Королевском научном обществе. Она напоминала скорее фабрику по производству каких-то машин, с большими механическими блоками и прочими приспособлениями.
— Ну, понимаешь, я ни за что на свете не сумел бы запустить паровой котел…
Алексия заглянула в помещение, из которого неслись голоса. Оно было громадным, и в нем царил полный, вездесущий хаос. Со столов свалилась лабораторная посуда, грязный пол усыпали осколки стекла, а еще по нему раскатились тысячи каких-то крошечных деталек. Там же, упав со шляпной подставки, валялись перепутанные шнуры и мотки проволоки. Черная копоть была повсюду, она покрывала трубочки, шестеренки и пружины, а также более крупные узлы механизмов. За пределами эпицентра взрыва тоже наблюдался беспорядок. На стопке книг о научных исследованиях лежали стеклокуляры. Большие диаграммы, начерченные черным карандашом на плотной желтой бумаге, были хаотично приколоты к стенам. Не вызывало сомнений, что нормальный ход событий только что нарушил некий инцидент, но настолько же ясно было, что мастерская не блистала особой опрятностью и до недавнего происшествия.
Тут стоял шум, потому что работа множества не пострадавших от взрыва механизмов шла своим чередом. Свистя и пыхтя, вырывался из отверстий пар, лязгали шестеренки, побрякивали звенья металлической цепи и попискивали клапаны. Подобную какофонию можно было услышать еще, пожалуй, лишь на больших фабриках на севере страны. Но этот шум не был раздражающе назойливым, он звучал скорее как инженерная симфония.