Алексия отложила свои поиски.
— Айви, что стряслось? Ты похожа на терьера, которого мучает ушной клещ.
Явно пребывавшая в совершенно растрепанных чувствах мисс Хисселпенни театрально рухнула вниз лицом на кровать Алексии и принялась что-то бормотать в подушку подозрительно писклявым голоском.
— Айви, что с твоим голосом? Ты поднималась в машинное отделение, в Скрипучий отсек?
Лётные свойства дирижабля обеспечивались гелием, поэтому подобное предположение было вполне закономерно, когда речь заходила о голосовых аномалиях.
— Нет, — пискнула Айви. — Ну, может, на секундочку.
Леди Маккон с трудом подавила смешок, очень уж абсурдно это прозвучало.
— И с кем же ты там была? — лукаво поинтересовалась она, хотя, в общем-то, уже догадывалась об ответе.
— Ни с кем, — проскрипело в ответ. — Хотя, если честно, я хотела сказать… я была там… э-э… с мистером Танстеллом.
Леди Маккон фыркнула:
— Могу поспорить, голос у него сейчас тоже дурацкий.
— Пока мы там стояли, произошла небольшая утечка гелия. Но нам совершенно необходимо было на минуточку остаться наедине.
— Как романтично!
— Право же, Алексия, сейчас не время для фривольностей! Я вся дрожу, мои чувства в совершеннейшем потрясении, а ты сыплешь в ответ шуточками, и все.
Леди Маккон внутренне собралась и попыталась сделать вид, будто ее не забавляет внешний вид подруги и не раздражает то, что упомянутая подруга вообще явилась к ней в каюту. А еще она постаралась не озираться по сторонам, ища запропавший портфель.
— Можно я попробую отгадать, что случилось? Танстелл признался тебе в вечной любви?
— Да, — взвыла Айви, — а я обручена с другим!
На слове «обручена» ее голос наконец-то перестал пищать и скрипеть.
— Ах да, с таинственным капитаном Фезерстоунхофом. И давай не будем забывать, что, даже если бы у тебя не было жениха, Танстелл — совершенно неподходящая партия. Айви, он зарабатывает на жизнь актерством.
Айви застонала.
— Я знаю! И вдобавок он — камердинер твоего мужа. О, как это по-плебейски! — Айви перевернулась на кровати и, по-прежнему изо всех сил жмурясь, прижала тыльную сторону запястья ко лбу. Леди Маккон даже подумала, не собирается ли она сама попробовать свои силы на сцене.
— Из чего следует, что он еще и клавигер. Ой-ой-ой, ну и влипла же ты в историю! — Алексия старалась, чтобы ее голос звучал сочувственно.
— Но, Алексия, понимаешь, я до ужаса боюсь, что, может быть, самую крохотную крохотулечку тоже люблю его.
— Разве в таких делах ты не должна точно знать, что именно чувствуешь?
— Я не знаю. А что, должна? Как вообще определить, влюблена я или нет?
Леди Маккон хмыкнула.
— Пожалуй, это вопрос не ко мне. Я целую вечность не могла понять, что испытываю к Коналлу не одно только отвращение, и, честно говоря, по сей день не уверена, что это чувство ушло окончательно.
Айви опешила:
— Ты, конечно, шутишь?
Алексия мысленно вернулась к последнему долгому разговору с мужем. Если память ей не изменяет, помимо всего прочего, в нем было много стонов.
— Ну, от него есть некоторая польза.
— Но, Алексия, что же мне делать?
В это самое мгновение леди Маккон заметила пропавший портфель. Кто-то засунул его в угол между шкафом и дверью в умывальню. Алексия была совершенно уверена, что оставляла его вовсе не там.
— Ага, и как же тебя так угораздило? — сказала она потерянному и найденному аксессуару, направляясь в его сторону.
Айви, по-прежнему не открывая глаз, обдумала этот вопрос.
— Понятия не имею, как я дошла до того, чтобы оказаться в столь неприемлемом положении. Ты должна помочь мне, Алексия. Это же катаплазма мирового масштаба!
— Что верно, то верно, — согласилась леди Маккон, имея в виду состояние ее нежно любимого портфельчика. Кто-то пытался взломать его замок, но, видимо, был застигнут в процессе, иначе похитил бы портфель вместе с блокнотом. Просто блокнот можно вынести в жилетном кармане или под юбкой, но с портфелем такой номер не пройдет, и в результате злоумышленнику пришлось отказаться от идеи его забрать. Леди Маккон попыталась мысленно составить список подозреваемых. Доступ в ее каюту, конечно же, есть у прислуги дирижабля и у Анжелики. Но вообще-то, если учесть, какие хлипкие тут замки, это мог быть кто угодно.