— Не могу, — сказал он наконец.
— Старайся лучше.
— Рвота по заказу не начинается. Вы не можете приказывать мне такое, — слабым голосом проговорил Танстелл.
— Очень даже могу. К тому же ты актер.
Танстелл скривился.
— Мне никогда не приходится блевать на сцене.
— Если сейчас справишься, поймешь на будущее, как это делать, вдруг пригодится.
Танстелл попробовал еще раз. Безрезультатно.
Вернулась мадам Лефу с бутылкой сиропа таволги. Алексия заставила Танстелла сделать большой глоток.
— Айви, принеси поскорее стакан воды, — велела она подруге в основном для того, чтобы та не путалась под ногами.
Через миг снадобье подействовало. Как бы ни был плох ужин, побывав внутри у клавигера, он стал еще гаже. Леди Маккон старалась не смотреть и не слушать. К тому времени, как Айви вернулась с бокалом, худшее осталось позади. Алексия заставила Танстелла выпить всю воду. Они подождали четверть часа, и бледность ушла, а сам клавигер наконец смог выпрямиться.
Трепещущая Айви так переживала и суетилась на протяжении всей этой сцены, что вынудила мадам Лефу пойти на крайние меры. Изобретательница извлекла из жилетного кармана фляжечку.
— Глотните немного, дорогая, успокойте нервы, — она вручила фляжку Айви.
Та сделала глоток, моргнула несколько раз, глотнула снова и перешла из лихорадочного состояния в ошеломленное.
— Ого, жжется! Опускается в желудок и жжется всю дорогу.
— Давайте отведем Танстелла к его постели. — Алексия помогла рыжеволосому клавигеру подняться на ноги.
Хотя им очень мешала Айви, которая шла впереди, раскачиваясь из стороны в сторону, будто медуза, одержимая идеей вести и направлять, леди Маккон и мадам Лефу умудрились доставить Танстелла в его каюту и уложить на кровать.
К тому времени как все эти треволнения окончились, леди Маккон обнаружила, что окончательно лишилась аппетита. Тем не менее нужно было соблюсти приличия, поэтому они с Айви и мадам Лефу вернулись в столовую. Алексию терзал вопрос: с какой стати кому-то на этой земле, или, раз уж на то пошло, в этом эфире, понадобилось убивать Танстелла?
На обратном пути Айви разок-другой врезалась в стенку.
— Что вы ей дали? — зашипела Алексия на изобретательницу.
— О, всего лишь немного коньяка, — продемонстрировала ямочки мадам Лефу.
— Очень действенная штука.
Остаток ужина прошел без инцидентов, если не учитывать очевидное опьянение Айви, заставившее ту устроить приступ истерического хихиканья и пару раз пролить свои напитки. Алексия собралась уже встать и распрощаться, когда мадам Лефу, которая в основном молчала с тех пор, как они вернулись за стол, заговорила с ней.
— Как вы думаете, леди Маккон, не могли бы мы с вами немного погулять по дирижаблю перед сном? — вежливо, без намека на ямочки спросила она.
Не слишком удивленная Алексия согласилась, и обе дамы удалились, оставив Фелисити самостоятельно решать, чем она займется после ужина.
Стоило им остаться вдвоем, как изобретательница перешла прямо к делу:
— Не думаю, что яд предназначался для Танстелла.
— Нет?
— Нет. Уверена, что целью были вы. Его наверняка добавили в первое блюдо, которое вы не стали есть, а потом отдали Танстеллу.
— Ах да, припоминаю. Может, вы и правы.
— Что за странный у вас темперамент, леди Маккон! Вы чуть не погибли, но так легко к этому отнеслись, — наклонила голову мадам Лефу.
— Ну, так у всего, что только что случилось, куда больше смысла.
— Больше смысла?
— Ну да. Я не могла представить, чтобы у Танстелла было много врагов, но меня вечно кто-нибудь пытается прикончить.
От этого открытия леди Маккон почувствовала странное облегчение. Можно подумать, что со Вселенной, где никто не пытается ее убить, что-то не совсем в порядке!
— Вы кого-то подозреваете? — поинтересовалась изобретательница.
— Помимо вас? — огрызнулась леди Маккон.
— О!
Француженка отвернулась, но Алексия успела заметить в ее глазах легкий намек на боль. Либо она прирожденная актриса, либо ни в чем не виновата.
— Прошу прощения, что обидела вас, — сказала леди Маккон, которая на самом деле нисколько не сожалела о своих словах.
Следом за изобретательницей она подошла к перилам и облокотилась на них, остановившись рядом с мадам Лефу. Обе путешественницы устремили взгляды в вечерний эфир.