Там, где кожу изобретательницы обычно скрывал галстук, Алексия заметила сейчас что-то еще, отчасти прячущееся под короткими завитками волос. Алексия вытянула шею посмотреть, что же это такое.
На белой коже темнела какая-то метка. Всматриваясь в аккуратные черные линии, Алексия мягким заботливым движением отвела волосы, заставив француженку вздрогнуть, и с любопытством склонилась над изображавшей осьминога татуировкой.
Леди Маккон нахмурилась, не осознавая, что ее пальцы по-прежнему лежат на шее мадам Лефу. Где же ей раньше попадалось такое изображение?
Воспоминание пришло внезапно. Пальцы дрогнули, и Алексия с трудом удержалась от того, чтобы в ужасе не отдернуть руку. Такие же осьминоги, только медные, раз за разом попадались ей в клубе «Гипокрас», когда ее похитил доктор Саймонс.
Установилось неловкое молчание.
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, мадам Лефу? — не придумав ничего лучшего, в конце концов поинтересовалась Алексия.
Неверно истолковав то, что прикосновение леди Маккон все длится и длится, изобретательница повернула голову так, что дамы оказались в буквальном смысле нос к носу. Рука мадам Лефу погладила предплечье Алексии.
Леди Маккон читала, что француженки гораздо сильнее, чем британки, склонны к физическим проявлениям нежности, но в этом прикосновении было что-то невыносимо интимное. К тому же нельзя было сбрасывать со счетов осьминога, пусть даже мадам Лефу замечательно пахла и недавно очень помогла Алексии. Доверять этой женщине нельзя. Драка могла быть инсценировкой. На борту дирижабля мог находиться сообщник изобретательницы, а сама она все же могла оказаться шпионкой, которая намерена не мытьем так катаньем добраться до содержимого портфеля маджаха.
Алексия отстранилась от ласкавшей ее руки, и изобретательница сразу поднялась.
— Простите, но мне пора. Наверное, мы обе нуждаемся в отдыхе.
На следующее утро за завтраком все вернулось на круги своя: наряды, шляпки и так далее. Мисс Хисселпенни воздержалась от упоминания неуклюжей попытки Алексии штурмовать гору Дирижабль, дабы не позорить лучшую подругу, которая в процессе продемонстрировала всему эфиру свои панталоны. Мадам Лефу была безупречно одета, пусть и в неподобающую женщине одежду, неизменно вежлива и никак не комментировала вчерашнюю эскападу. Она светски поинтересовалась здоровьем Танстелла и получила любезный ответ Алексии, мол, все в порядке. Фелисити была ужасна и ехидна, но это началось не сегодня, а в тот самый день, когда у нее появился какой-никакой словарный запас. В общем, все шло так, будто накануне никаких неприятностей не было.
Леди Маккон едва прикоснулась к пище, но не потому, что боялась новой попытки отравления, просто ее до сих пор слегка подташнивало. Она предвкушала тот миг, когда снова будет стоять обеими ногами на твердой земле, — такое вот незатейливое желание теперь у нее было.
— Какие у вас планы на сегодня, леди Маккон? — поинтересовалась мадам Лефу, когда запас любезностей, произносимых за столом, наконец был исчерпан.
— Мне видится тяжелый день, во время которого я буду главным образом лежать в шезлонге на палубе, периодически прерываясь ради коротких, но волнующих прогулок по дирижаблю.
— Превосходный план, — заметила Фелисити.
— Да, сестричка, но я собираюсь лежать в шезлонге с книгой, а не с надменным выражением лица и зеркальцем, — огрызнулась Алексия.
Фелисити лишь улыбнулась.
— Во всяком случае, мое лицо достойно того, чтобы смотреть на него подолгу.
Мадам Лефу повернулась к Айви:
— Они так всегда?
Мисс Хисселпенни мечтательно таращилась куда-то в даль.
— Что? Ах да, все время, пока мы знакомы, то есть уже давненько. Я имею в виду, что мы с Алексией дружим уже четыре года, только вообразите себе такое.
Изобретательница положила в рот кусочек приготовленной на пару яичницы и ничего не ответила.
Леди Маккон поняла, что, пикируясь с сестрой, рискует стать объектом насмешек окружающих, и сменила тему.
— Мадам Лефу, а что вы делали до того, как переехали в Лондон? Я так понимаю, прежде вы жили в Париже? Там вы тоже держали шляпный магазин?
— Нет, магазин был у моей тетушки, а я работала вместе с ней. Она научила меня всему, что я знаю.
— Всему?
— О да, абсолютно.
— Незаурядная дама ваша тетушка.
— Вы даже не представляете, насколько.
— И с избытком души, должно быть.
— О, — произнесла заинтригованная Айви, — а после смерти тетушка явилась к вам в фантомном состоянии?