— Я тоже… э-э… большой охотник до рыбы, мисс Хисселпенни.
Некоторые из наиболее дерзновенных философов заявляли, что современный этикет существует отчасти для того, чтобы оборотни, находясь в обществе, держали себя в руках. По сути, теория эта утверждала, что хорошие манеры в какой-то степени придавали высшему свету черты стаи. Алексия никогда не была особой приверженкой этой доктрины, но сейчас, видя, как Айви одним лишь дурацким рыбным замечанием усмирила разъяренного бету, решила, что это довольно примечательно. Возможно, в подобных гипотезах все же что-то есть.
— А какую рыбу вы любите больше всего? — упорствовала мисс Хисселпенни. — Красную, белую или что-то из такой, сероватой, которая чаще всего попадается?
Леди Маккон переглянулась с мужем, очень стараясь не рассмеяться, а потом уселась по левую сторону от него, после чего пресловутая рыба была подана, и ужин продолжился.
— Я люблю рыбу, — чирикнул Танстелл.
Фелисити немедленно переключила его внимание на себя:
— Неужели, мистер Танстелл? И какая же нравится вам особенно?
— Ну, знаете, — заколебался Танстелл, — та, которая, вы понимаете, — он сделал стремительное движение обеими руками, — э-э… плавает.
— Жена, — прошептал граф, — чего добивается твоя сестрица?
— Ей просто понадобился Танстелл. А все потому, что им интересуется Айви.
— С чего бы мисс Хисселпенни хоть как-то интересоваться моим камердинером, по совместительству актером?
— Вот именно! — с энтузиазмом ответила великолепному оборотню его жена. — Рада, что по этому поводу мы пришли к согласию: это совершенно неподходящая партия.
— Женщины, — только и сказал все еще озадаченный граф, накладывая себе в тарелку ставшей предметом обсуждения рыбы — белой рыбы.
Но и после этого разговор так и не вернулся в нормальное русло. Для того чтобы поучаствовать в интеллектуальной беседе, Алексия к ее искреннему сожалению сидела слишком далеко от мадам Лефу и ее научно-ориентированного собеседника. Не то чтобы она могла внести существенный вклад: разговор свернул на магнетические видоизменения в эфире, и ее собственных поверхностных знаний просто не хватило бы. Просто разговор там шел куда живее, чем на ее конце стола. Лорд Маккон наворачивал так, словно не ел несколько дней (возможно, так оно и было). Леди Кингэйр казалась неспособной к длинным фразам, если только они не были выдержаны в резком или повелительном тоне, а Айви придерживалась рыбной тематики с упорством, которого Алексия ни за что бы не одобрила, будь она собеседницей подруги. Проблема, конечно, заключалась в том, что мисс Хисселпенни ничего не знала о рыбе — и этот решающий фактор совершенно ускользнул от ее внимания.
В конце концов Алексия в отчаянии взяла бразды разговора в свои руки и как бы невзначай полюбопытствовала, как понравилась стае возможность отдохнуть от проклятия оборотней. Лорд Маккон воздел очи к небесам. Едва ли он мог представить, что даже такая неукротимая дама, как его жена, решится требовать объяснений вот так, напрямую, у всей стаи скопом, да еще и за ужином. Он думал, что она хотя бы сочтет нужным поговорить с каждым из оборотней наедине. Впрочем, тонкость никогда не была в ее стиле.
Замечание леди Маккон прервало даже рыбную беседу мисс Хисселпенни.
— О небо, вы тоже пострадали от этого? — спросила эта юная леди, с сочувствием окидывая взглядом шестерых сидящих за столом оборотней. — Я слышала, что сверхъестественные на прошлой неделе были… э-э… нездоровы. А моя тетушка сказала, что все вампиры забились в дома своих роев, призвав к себе большинство трутней. Она собиралась на концерт, но его отменили из-за отсутствия пианиста, который был из Вестминстерского роя. Весь Лондон негодовал. Право же, там не то чтобы очень уж много… — она помолчала, саму себя загнав в угол, — ну, вы понимаете, сверхъестественных, но когда они не могут покинуть свои дома, натурально, начинается суета. Конечно, мы знали, что оборотней это тоже должно было затронуть, но Алексия ни разу ни о чем таком не говорила, правда же, дорогая? Мы же виделись прямо на следующий день, и ты ни словечка мне не сказала. Стая Вулси ведь не пострадала?
Леди Маккон не потрудилась ответить. Вместо этого она перевела острый взгляд карих глаз на сидевшую за столом стаю Кингэйр. На шестерых крупных шотландцев, вид у которых был виноватый и которым, вероятно, нечего было сказать.
Члены стаи обменялись взглядами. Конечно, они предположили, что это лорд Маккон сообщил жене об их неспособности менять ипостась, но, вероятно, сочли несколько неуместным, чтобы не сказать чересчур прямолинейным, поднять эту тему прилюдно за ужином.