Наконец гамма неуверенно проговорил:
— Это были интересные несколько месяцев. Мы-то с Дувом уже давно стали оборотнями, и нам дневной свет нипочем, нас не особо тревожат и… гм… сопутствующие осложнения, хоть бы даже и во время новолуния. Но и остальные наши тоже наслаждались такими каникулами.
— Я был оборотнем всего несколько десятилетий, но все это время не понимал, как по солнышку соскучился, — сообщил один из более молодых членов стаи, впервые за все время заговорив.
— Лахлан снова запел — на это трудно сердиться.
— Но теперь это начинает раздражать, — добавил третий. — Смертность, а не пение, — поспешно пояснил он.
Первый усмехнулся:
— Да, вообразите, раньше мы скучали по дневному свету, а теперь скучаем по проклятию. Когда привыкаешь часть жизни бегать волком, от этого трудно отказаться.
Бета предупреждающе посмотрел на них.
— Быть только человеком очень неудобно, — пожаловался третий, игнорируя этот взгляд.
— Сейчас даже малюсенькая ранка заживает целую вечность. И таким хилым делаешься без сверхъестественной силы. Я, бывало, карету поднимал за задок — и ничего, а сейчас шляпные коробки мисс Хисселпенни едва допер, и сердце колотилось страшно.
Алексия фыркнула:
— Это вы еще самих шляпок не видели.
— Я разучился бриться, — со смешком продолжил первый.
Фелисити ахнула, а Айви покраснела. Подумать только, как это неприлично — заводить за столом речь о джентльменском туалете!
— Эй, молодняк, — рявкнула леди Кингэйр, — хватит уже! И без того сказали больше чем достаточно.
— Да, миледи, — дружно кивнули трое джентльменов, каждый из которых был вдвое или втрое старше нее. Вероятно, она выросла у них на глазах.
За столом воцарилось молчание.
— И что, теперь вы все стареете? — захотела узнать леди Маккон. Прямолинейно, конечно, но в этом ведь заключается часть ее очарования.
Граф посмотрел на свою прапраправнучку. Должно быть, Шиаг была в ярости оттого, что не может приказать Алексии замолчать — ведь та у нее в гостях.
Леди Маккон никто не ответил, но озабоченное выражение, появившееся на всех лицах, говорило само за себя. Члены стаи снова стали людьми если не всецело, то хотя бы в той мере, которой достаточно, чтобы однажды привести к смерти. Возможно, «смертность» — самое подходящее слово, чтобы обозначить это состояние. Оно означает, что теперь они могут умереть, в точности как обычные представители дневного народа. И конечно, лорд Маккон находился в том же положении.
Леди Маккон прожевала кусочек зайчатины.
— Я одобряю, что вы не паникуете. Но мне любопытно, почему вы не попросили медицинской помощи, пока были в Лондоне? Или не пригласили кого-нибудь из БРП для расследования? Ведь вы проходили через Лондон вместе с вашим полком.
Вся стая воззрилась на лорда Маккона, без слов моля спасти их от его жены. Выражение лица лорда Маккона говорило о том, что стая во власти Алексии, а сам он наслаждается зрелищем расправы. Но все же задавать такие вопросы было незачем. Леди Маккон прекрасно знала, что большинство сверхъестественных созданий не доверяет современным врачам, и стая едва ли обратится в БРП, потому что во главе этой конторы стоит лорд Маккон. Конечно, здешним оборотням хотелось как можно скорее убраться из Лондона, вернуться в безопасную родную берлогу, спрятать свой позор, поджать хвосты — конечно, всего лишь фигурально выражаясь, потому что сделать это в буквальном смысле стало невозможно. Хвостов больше не было.
К большому облегчению стаи, подали вторую перемену: телятину, пирог с ветчиной и пюре из свеклы и цветной капусты.
Многозначительно взмахнув вилкой, леди Маккон спросила:
— Итак, как же это случилось? Вы что, съели в Индии какое-нибудь заразное карри или еще что-то в этом духе?
— Вы должны простить мою жену, — сказал с ухмылкой лорд Маккон. — Она иногда начинает жестикулировать. Это все ее итальянская кровь.
Неловкое молчание продолжалось.
— Вы что, все больны? Мой муж думает, что у вас какое-то поветрие. Вы его тоже заразите? — Леди Маккон повернулась к сидящему рядом мужу и пристально посмотрела на него. — Даже не знаю, как именно я к этому отнесусь.
— Ну спасибо тебе, жена, за заботу.
Гамма (как там назвал его граф? Ах да, Лахлан) шутливо сказал:
— Прекрати, Коналл. Ты не можешь ждать сочувствия от разрушительницы проклятия, даже если на ней женился.
— Я слышала о таком феномене, — заговорила мадам Лефу, переключая внимание на общий разговор. — Там, где я жила, он распространен не был, так что лично я никогда с ним не сталкивалась, но тем не менее убеждена, что у него должно быть логичное научное обоснование.