— Да, есть, и его первая часть заключается в том, что ты в подробностях расскажешь мне, что случилось тут двадцать лет назад и заставило тебя уйти. Нет, — она остановила ладонь графа, блуждающую по ее телу, — прекрати. Вторая часть плана состоит в том, чтобы ты пошел спать. Потому что скоро у тебя разболятся такие места, о существовании которых твоя маленькая сверхъестественная душонка успела позабыть.
Лорд Маккон откинулся на подушки. Спорить с супругой, когда та вела себя подобным образом, было совершенно бессмысленно.
— А что насчет третьей части?
— А то, что ее полагается знать только мне. Тебе не полагается.
Он громко вздохнул.
— Ненавижу, когда ты такая.
Алексия погрозила ему пальцем, будто школьнику.
— Ну-ну, муженек, ты просто меня недооценил. Сейчас у меня на руках все козыри.
Граф ухмыльнулся:
— Так вот как, оказывается, это работает?
— Ты уже был женат прежде, помнишь? Так что должен бы знать, что к чему.
Морщась от боли, он повернулся набок, лицом к Алексии. Та лежала на спине, чуть приподнявшись на подушках, и он провел большой рукой по ее животу и груди.
— Ты совершенно права, именно так это и работает.
Потом он широко раскрыл глаза и умоляюще захлопал ресницами. Алексия выучилась этому приему у Айви и успешно использовала его, пока граф за ней ухаживал (за неимением лучшего выражения придется назвать это так). Она и не подозревала, что подобная тактика может настолько эффективно сработать в обратном направлении.
— Но ты хотя бы посмотришь, как я устроюсь? — осипшим голосом пробормотал граф, покусывая ей шею.
— Меня можно убедить сделать это. Но тебе, конечно, придется быть со мной очень-очень милым.
Коналл согласился быть милым и, насколько возможно убедительно, доказал ей это без единого слова.
А потом, лежа на спине и не сводя глаз с потолка, рассказал, почему ему пришлось покинуть стаю Кингэйр. Он поведал ей все, начиная с того, как тяжело приходилось им, одновременно шотландцам и оборотням, в начале правления королевы Виктории, и кончая покушением на убийство ее королевского величества, которое бета стаи, давний и проверенный друг графа, затеял без его ведома.
Во время рассказа он ни разу не посмотрел на жену. Его взгляд так и блуждал по сколотой и пожелтевшей лепнине потолка.
— Они все участвовали в заговоре. Все до единого — и стая, и клавигеры. И никто ничего мне не сказал. Нет, вовсе не потому, что я был полностью предан королеве; теперь ты уж точно достаточно хорошо разбираешься в стаях и роях, чтобы не думать такого. Наша верность правителям дневного народа никогда не бывает безоговорочной. Нет, они лгали мне, потому что я всегда был предан идеалам — и раньше, и тогда.
— Что за идеалы? — удивилась Алексия. Она лежала рядом, свернувшись калачиком и держа обеими руками большую ладонь мужа, но в остальном не касаясь его.
— Мирного взаимодействия. Можешь вообразить, что началось бы, если бы они преуспели? Шотландская стая, прикрепленная к одному из отборных гвардейских полков, который участвовал во множестве кампаний британской армии, убивает королеву Викторию! Правительство оказалось бы низложено, мало того, мы вернулись бы в Темные века. Те самые консерваторы, которые всегда были против слияния ночного народа с обществом, объявили бы это заговором национального масштаба, в котором замешаны все сверхъестественные, церковь восстановила бы свои позиции на британской земле, и мы вернулись бы к инквизиции, не успев даже хвостом вильнуть.
— Муженек, — Алексия была слегка удивлена, но лишь потому, что никогда особенно не вникала в политические взгляды Коналла, — да ты у меня прогрессивный!
— Дьявольски точно! Я поверить не мог, что моя стая подвергает остальных оборотней такой опасности. И во имя чего? Из-за застарелых обид и шотландской гордости? Ради сомнительного союза с ирландскими раскольниками? И хуже всего то, что никто так и не рассказал мне о заговоре. Даже Лахлан.
— Как же ты в конце концов обо всем разузнал?
Коналл недовольно запыхтел.
— Я застукал их на том, что они приготовили отраву. Отраву, представь себе! Ядам нет места на землях стаи и в делах стаи. Это бесчестный способ убийства кого бы то ни было, а уж монарха в особенности.
Алексия подавила улыбку. Похоже, именно этот аспект заговора расстроил графа сильнее всего.
— Мы, оборотни, особой тонкостью не славимся. Я понял, что они что-то замышляют, на несколько недель раньше. А когда обнаружил отраву, заставил Лахлана признаться.
— И тебе пришлось вступить в схватку с собственным бетой и убить его. А потом что? Ты просто отправился в Лондон и оставил их без вожака?