Секреты моего прошлого?
Бомба?
Или отрубленная голова?
Ну ладно, с отрубленной головой я погорячилась. Но таинственная посылка, невесть откуда взявшаяся, буквально вопила о беде.
— Господи, дорогуша, это напряжение меня убивает, — застонала Мэгги.
Прежде чем столкнуться с неизбежным, я нервно взглянула на Джесси. Нормальные люди не боятся загадочных посланий. Люди, которых не преследуют ночные кошмары, просто открывают их, взволнованные тем, что могут обнаружить внутри.
Напомнив себе, что я нормальный человек, ну или, по крайней мере, претендующий на это звание, я отодвинула края и отважилась заглянуть в коробку.
Полегчало ли мне? Это была не голова.
Это было хуже.
Страх смешался с ужасом, за которым последовал болезненный укол паники.
Коробка была практически пуста, если не считать единственного, побитого и помятого при транспортировке, цветка. Пыльца и лепестки усеивали коробку, окрашивая её своим малиновым цветом. Я чувствовала, как с лица сошла краска, пока я поднимала трясущимися руками прикреплённую ко дну коробки записку.
— Что это? — спросила Мэгги, и в её голосе звучала тревога.
Я откашлялась и облизала пересохшие губы.
— Это лотосовый георгин. Мой любимый цветок.
Мэгги встала рядом, ощущая опасность.
— От кого он?
Перевернув записку, мне пришлось пару раз моргнуть, прежде чем написанные слова обрели смысл. Я держала записку очень близко, чтобы она не могла увидеть наспех нацарапанные слова.
Я НАШЁЛ его для ТЕБЯ.
— Здесь не написано, — я засунула записку в карман, пытаясь вспомнить, как выглядел почерк на первом флаере. Был ли он похож на этот?
Был ли он таким же?
Джесси наклонился и пододвинул к себе коробку указательным пальцем. От движения цветок упал, глухо ударившись о коробку.
— Ммм, глупо было отправлять его подобным образом.
— Им нужно было использовать доставку, — согласилась Мэгги. — Из-за пересылки он испорчен.
— Вообще-то красивый. Как ты говоришь он называется? — спросил Джесси.
— Лотосовидный георгин, — произнесла я онемевшими губами.
Эти слова вызвали непрошеные воспоминания из моего прошлого.
Букет цветов на красном столе предназначался не мне.
Высокий, долговязый мальчишка потянулся к ним, пролив немного воды на дорогую отделку.
— Это тебе.
— Ты их стащил, это не считается, — сказала я ему, не в силах скрыть улыбку и бабочек, атакующих мой живот.
Его низкий смех разнёсся по просторной комнате.
— Позволь не согласиться, — возразил он. — Опасность, непредсказуемость, потенциальное время, проведённое в тюрьме. Эти цветы были добыты дорогой ценой. Кто угодно может купить цветы. В магазинах их раздают почти за даром. Но сколько парней преодолели два этажа, взломали сигнализацию и рисковали жизнью, только чтобы подарить тебе цветы?
Я закатила глаза, ненавидя то, как покраснели мои щёки. Но я не могла не любить внимание Сойера ко мне.
— Как раз на прошлой неделе. Двое, вообще-то.
Он сократил расстояние между нами, протягивая один стебель, который он взял из хрустальной вазы.
— Лгунья.
— Воришка.
А в следующую секунду его губы прижались к моим — голодные, жадные, собственнические. Мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы до него дотянуться. Его руки обвили меня вокруг талии и прижали к себе. Моё сердце билось о грудную клетку, подпрыгивая от предвкушения, волнения и слишком сильных чувств к этому мальчишке.
Он отстранился и прошептал мне на ухо:
— Возьми цветок, Каро.
Я кивнула и позволила ему обернуть мою руку вокруг цветка. Я держала его под лунным светом, льющимся из панорамных окон, и удивлялась его красоте.
— Что это за сорт цветов?
Сойер потряс головой.
— Они твои. Вот что за сорт.
Оторвав взгляд от цветка и смотря в сверкающие глаза Сойера, я чувствовала, что влюбляюсь в него ещё больше. Как это вообще было возможно? Он уже был в моём сердце. Что ещё я могла ему отдать? Душу? Всю свою жизнь?