Часы показывали 6:57. Мои волосы были наполовину уложены, на мне был лифчик, трусики в тон и тонкий халат с коротким рукавом. Пришло время позвонить в одиннадцатый домик и разбудить Сойера.
Я ненавидела эту идею. Все внутри меня протестовало против этого. В самом деле, как долго я собиралась позволять этому парню держать меня в заложниках?
Конечно, было только утро среды, но я уже была в бешенстве.
И все же я не могла рисковать последствиями, которые могли возникнуть, если бы я не выполнила просьбу Сойера. Он бы сдал меня братве? Полиции Колорадо? ФБР? На кого он работал сейчас? И в какой опасности я находилась?
Видите? Было слишком много вопросов без ответов, чтобы играть с огнём. Я просто собиралась связать себе руки и смириться с этим. Кроме того, мне нужно было всего лишь разбудить его. Я всё ещё была в безопасности и даже находилась дома. Это было частью моей работы.
Я прочистила горло, и набрала его номер. А затем снова стёрла его.
— Перестань быть глупой, Кэролайн, просто сделай чертов звонок.
Я закрыла глаза и молилась, чтобы телефон продолжал звонить, чтобы он не был настолько подлым, чтобы ответить, но…
— Алло?
Ох… Блин… Готово…
— Э-э-э… — я зажала переносицу и заставила свой мозг игнорировать сонную манеру, с которой он ответил, и то, как странно было слышать голос Сойера на другом конце провода по прошествии стольких лет.
— Э-э, это Кэролайн с твоим звонком-будильником.
Тупица. Тупица. Тупица. Хуже всего, что мой голос тоже был сонным, как и всё моё тело. Я хотела звучать по телефону профессионально. Твёрдо, но утонченно. Вместо этого я звучала так, словно только что вылезла из постели и мне нужно было вести себя тихо, чтобы мой любовник не подслушал.
Который был бы очень кстати!
— Ты говоришь так, словно собираешься произнести речь о безопасности полетов, Кэролайн. — Он сделал ударение на моем имени. Тон его был резок, предназначенный для суровых слов. — Попробуй еще раз.
— Ты хочешь, чтобы я попробовала тебя разбудить… опять?
— Да. — Теперь он казался полностью проснувшимся. Я слышала, как он двигался на другом конце провода.
— Я не собираюсь…
— Ещё раз, — приказал он. — С чувством.
Я опустилась на край кровати, взяла в руку пригоршню одеяла и сжала его так сильно, что побелели костяшки пальцев. Со всей энергией взбесившегося бурундука я приклеила фальшивую улыбку и пропела:
— Дооооброе утро! — как можно бодрее. — Пора вставааааать!
Он тяжело вздохнул, как будто разочаровался во мне.
— Да, это не работает для меня.
Вдруг, в дверном проеме появилась Джульетта, протирая сонные глаза одной рукой и держа одеяло в другой. Я быстро приложила палец к губам, предупреждая её, чтобы она молчала.
Она издала хныкающий звук, и я распахнула свою руку, чтобы она могла прижаться к ней. Она ненавидела утро. Она бы предпочла засиживаться со мной допоздна, чем каждое утро вылезать из постели и идти в детский сад. Мы обожали выходные, потому что обе любили поспать.
Подбежав ко мне, она бросилась в изгиб моего тела и положила голову мне на грудь. Я пригладила ее волосы свободной рукой, молясь, чтобы она вела себя достаточно тихо, чтобы Сойер не узнал, что она там.
— Ты ведь это не серьезно! — возразила я Сойеру.
Он был непримирим. Хоть и звучал так, будто он наливал себе миску хлопьев.
— Я плачу за это, Шестёрка. Тебе нужно получше постараться.
Я откинула голову назад и в отчаянии стиснула зубы. Ладно, если он хотел играть в игры, мы бы сыграли. Только на моих условиях. Используя хрипотцу в моем голосе в своих интересах, я заговорила более тихим и сексуальным тоном.
— Проснись и пой, соня. Сейчас семь часов и семь минут этого прекрасного утра среды. Сегодня нас ожидает солнце и почти пятнадцать градусов тепла. Эта погода идеально подходит для любых злодеяний, которые ты запланировал на день. — Я говорила с придыханием, вся такая соблазнительная и сексапильная, после чего закончила словами: — Теперь я вешаю трубку, потому что мне пора одеваться, но если тебе нужно что-нибудь ещё, иди и побеспокой кого-нибудь другого.
Быстро нажимая на кнопку сброса дрожащим пальцем, я швырнула телефон на другую сторону кровати и прижала Джульетту к себе. Всё моё тело тряслось, и мне потребовалось все силы, чтобы не заплакать.
Я не могла продолжать делать это каждое утро. Он что, сошел с ума? Неужели тюрьма свела его с ума?
— Кто это был, мамочка? — голос Джульетты звучал приглушенно из-за того, как крепко я её обнимала.