Моя реакция была глупой. Очень глупой. Я должна была бояться за свою жизнь. Мне следовало разозлиться, из-за того, что он остался во Фриско. Но было что-то в этой крошечной слабости, которая впивалась в мою броню. Когда он успел обзавестись очками? Насколько плохим было его зрение? Было ли это просто потому, что ему было около тридцати? Или это было из-за чего-то, что случилось с ним, пока он был в тюрьме?
Я прикрыла рот рукой, чтобы подавить рыдание, которое грозило вырваться из меня, и побежала к карту. Я выехала с его подъездной дорожки и свернула на уединенную подъездную дорогу, прежде чем мне пришлось съехать на обочину. Я закрыла лицо руками и, наконец, дала волю слезам.
Было больно видеть его. Очень больно. Он имел полное право ненавидеть меня, бросать мои грехи мне в лицо. Но, черт возьми, это было больно.
И этот город. О Боже, этот город.
Я никогда не думала, что выбрала Фриско из-за него. Ни разу. Это была моя идея. Я была той, кто хотел убежать в какое-нибудь безвестное место в центре Америки. Я была той, кто выбрал горы. Я была той, кто разведывал, будет ли у нас возможность укрыться здесь.
— Ну, если ты отказалась от своей кукурузы со Среднего Запада и кантри, как насчет Фриско?
— Где это? — спросила я. Я перекинула свою голую ногу через его обнаженное бедро и прижалась к нему ближе, наслаждаясь ощущением того, что мы так идеально подходим друг другу. Наши ноги потерлись друг о друга, дразня, соблазняя и успокаивая.
— В Колорадо, — просто сказал он. — Там ещё горы и всё такое.
— Я знаю, что в Колорадо есть горы.
Я почувствовала его улыбку, когда он поцеловал меня в макушку.
— Мне просто нравится, как это звучит. Фриско. Это должен быть настоящий ковбойский город, да?
— Я не знала, что мы ищем город ковбоев, — засмеялась я. Я начала водить указательным пальцем по линиям его живота, прослеживая длину его шрама, наслаждаясь тем, как он извивался, но позволял мне делать то, что я хочу.
Он приподнялся, глядя на меня сверху вниз дьявольскими глазами.
— Ты влюблена в ковбоя. Конечно, мы ищем город ковбоев.
Я старалась не расхохотаться.
— О, правда? Ты у нас ковбой, да?
Я пискнула от удивления, когда он вырвал свою руку из-под меня и набросился, как лесной кот. Он оседлал мою талию, удерживая свой вес на руках. Он наклонился надо мной, медленно поднимая мои руки над головой, скользя по ним своими грубыми ладонями.
Я вздрогнула, предвкушая его дальнейшие действия.
— О, я и забыл. Ты же у нас ковбой.
Я приподняла бровь.
— Ты имеешь в виду наездницу?
Его ухмылка была злой.
— Как насчёт перевёрнутой наездницы?
Я стряхнула с себя воспоминания, потому что ни к чему хорошему они бы не привели. Ладно, Фриско был его идеей. Но он больше никогда не упоминал об этом. Ни разу. И после той ночи мы все меньше и меньше говорили об отъезде, пока его наконец не арестовали, и больше никогда не было разговоров об отъезде.
Фриско не принадлежал ему, чтобы он мог претендовать на него. Ни капельки.
Я вытерла слёзы и направилась обратно в офис. Я видела, как он уехал немного позже на своем джипе, поднимая за собой клубы пыли.
Вот и всё, решила я. Это был последний раз, когда мы говорили. Он сказал своё слово. А мне больше нечего было ему сказать. Так что, если он хотел устроить здесь свою жизнь, это не было моей проблемой. Он мог делать свои дела. И я бы разбиралась со своими.
Пока я не придумала, как нам безопасно выбраться отсюда.
А потом я бы отправилась искать город, который был бы по-настоящему моим. Город, который не имел ничего общего ни с Сойером, ни с моими воспоминаниями о нем, ни с нашим прошлым.
И всё было бы хорошо.
Глава 16
В течение недели мне как-то удалось избегать Сойера. Ну, избегать не совсем подходящее слово. Может быть, игнорировать подошло бы лучше, потому что мне всё ещё приходилось видеть этого ублюдка каждый день на работе.
Не то чтобы мы были вынуждены взаимодействовать, но я же не могла притворяться, что его не существует. Тем более что мне приходилось звонить ему каждое утро, чтобы разбудить.