Как только он забрал ручку, которую я использовала для росписей за доставку, тут же выскочил из офиса, стремясь убраться подальше от вонючей коробки. — Ладно, увидимся завтра.
— Пока, — сказала я закрывающейся двери.
Сойер упомянул, что сегодня он ожидает посылку. Неужели ту самую, вонючую?
Я быстро просмотрела поставки, на большинстве из них стоял адрес курорта и имя Мэгги. В этой куче не было ничего для Сойера. Ни для Сойера Уэсли, ни для Сойера Смита, ни для любой другой его личности, о которой я знала.
Но там была коробка для Кэролайн Бейкер.
Она была того же размера, что и коробка с испорченным георгином, а адресат был из того же города в Огайо. Это ли имел в виду Сойер? Посылка, за которой я должна была проследить, предназначалась мне? Придурок с большой буквы «П».
И сюрприз, сюрприз: это была именно та смердящая коробка.
Я схватила ближайший нож для резки писем и вынесла коробку наружу. Что бы не находилось внутри, это едва ли свежеиспечённая булочка, присланная с наилучшими пожеланиями, но испортившаяся по пути. Пахло смертью, разложением и чем-то гнилостным.
Неужели я все-таки получила лошадиную голову?
Когда я разрезала упаковочную ленту запах только усилился. Я прикрыла нос воротником блузки и сделала резкий вдох, для храбрости, прежде чем открыть крышку.
Я быстро повернула голову и подавилась, едва не выблевав свой обед в кусты. Когда я подумала, что пришла в себя, я случайно вдохнула через нос, вновь уловив тот ужасный запах и опять подавилась.
Зажав нос двумя пальцами и дыша исключительно ртом, я повернулась обратно к коробке, наполненной рыбьими потрохами. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что это было, но в конце концов я распознала отрубленные головы. Их было шесть. Дно было выстлано коричневой мясницкой бумагой, а блестящая сторона была скользкой от крови, кишок и гнилых кусочков прогорклой рыбы.
Но то, что их было шесть? Шесть дохлых рыб? Трудно было неправильно расценить это послание.
Проблема была в том, что я знала, что там должно быть сообщение. Где-то в этом месиве находилась записка, которая предназначалась для меня.
Я схватила палку, которую обнаружила неподалёку от себя и мысленно приготовилась снова столкнуться с этим запахом. Ушла целая минута, чтобы пошарить внутри коробки, но в итоге я нашла сложенный лист бумаги, завернутый в целлофан. И хуже всего было то, что мне пришлось доставать его голыми пальцами.
С помощью ножа для резки писем, я разорвала скользкую целлофановую оболочку, после чего вытерла грязные пальцы о траву и развернула записку. Я не знала, чего ожидать. Разве Сойер не высказал мне всё на днях? Или, к примеру, сегодня? Как и каждый раз, когда он открывал рот? Едва ли он был мил со мной.
Поэтому я не понимала смысла этой коробки и записки. Только если он просто не издевался надо мной. Очевидно, он ещё не закончил свою садистскую игру в кошки-мышки. Он хотел крови. Он желал отомстить.
Он хотел поставить меня на колени.
Но он бы этого не добился. Мое обещание Франческе было реальным. Мы собирались выбраться отсюда. Мы собирались выжить. Мы больше никогда не собирались возвращаться в Вашингтон.
Я перечитала записку ещё раз.
Шесть вертлявых рыбок попались на крючок.
Это было похоже на стихотворение доктора Сьюза про злодеев, но истолковать его было нетрудно. Шесть — это наши с Фрэнки должности в братстве; вертлявые рыбки, очевидно, указывали на наш побег. Попались на крючок — нас нашли и, возможно, собираются убить.
Коробка привела меня в ярость. Мои руки дрожали так, что я перестала давиться от запаха, когда шла по курорту, гневно топая по каменным тропам. Я добралась до одиннадцатого домика всего за несколько коротких минут и бросила коробку на крыльцо. Она покачалась взад-вперед, но не перевернулась. Что меня ещё больше разозлило.
Я как раз собиралась ворваться на крыльцо и пнуть коробку в сторону, когда Сойер подъехал к дому. Рычание его двигателя ещё больше распалило меня, и я нетерпеливо ждала, пока он выйдет из своей машины. Джесси с ним не было. Кто знал, где мог быть Джесси. Я не исключала возможности, что Сойер заманил бедного ничего не подозревающего, невинного ковбоя из Колорадо в лес и порубил его на мелкие кусочки. Он был садистским ублюдком.
— Что ты здесь делаешь… — начал он, но у меня не было времени на его притворную невинность.
— Ты зашел слишком далеко. — Я махнула рукой в сторону коробки на его крыльце. В ответ на что, он всего лишь моргнул, делая вид, что не понимает, о чем речь. — Тебе пришла посылка.