Всё так. Как всегда мать права: в нашей разрушающейся перестройками, приватизациями с путчами и демонстрациями стране… это хорошо, что её, Машу, ещё не попёрли с работы за такие бредовые идеи! Это происки боящихся сокращения дам. Сейчас время такое, кто кого. Чего не рожалось с Борькой?!
Машу сразу охладила перспектива остаться одной с младенцем на руках в декретном отпуске. Существовать на мизерную госдотацию неизвестно какое время. Столкнуться с последующей явной безработицей, в наше время молодые, красивые, без ребёнка не могут найти себе подходящее место, а тут предстоят постоянные сопли-поносы, это если удастся за большую взятку пристроить несмышлёныша в детсад. А если нет, то на больную мать в вопросе «понянчить внука» рассчитывать, конечно, не приходится. Так что с отложенной на подальше с помощью матери светлой мечтой о ребёнке Маша грустно возвращалась в своё обновлённое «фуншуем» болотце, когда, почувствовав голод, решила завернуть в соседний универсам. Вот тут-то она и встретила Витюшу. Так что Витюша нашёлся как нельзя вовремя и оказался прямо скроенным жизнью именно для Маши.
Многие мужчины растерялись под натиском нахлынувших на Россию событий, кто спился, кто работу не смог найти, а он вот работает и почти совсем не употребляет, опять же со своей жилплощадью. Значит, без всяких дополнительных «видов» на её однушку. Еще совсем даже не старый. Вполне ничего себе на вид, хотя служил в Туркестане, в бывшей Туркмении, пока республики не разбежались и Великий Советский Союз не превратился в Совок, что по существу и по названию стало верным.
Тогда Маша покорила себя за то, что чуть не сделала глупость – родила бы ребёнка не знамо от кого, Витюша, скорее всего, и не обратил бы на неё внимание. А так, если она настроится, и если Витюша захочет, то она ещё родить сможет от любимого. Но он не захотел, а она не настроилась. И хорошо-то как стало на душе. Спокойно. Да и Витюше ничего, кроме хорошего отношения от неё оказалось не надо. Так и расписались.
И жили Мария с Витюшей тихо да мирно. Без лишних хлопот и переживаний. Никакой неизвестности. Всё ясно и понятно. Точно по времени, по привычному для них расписанию: работа-дом, завтрак, обед, ужин. По выходным частенько выбирались на культурные мероприятия. В театр, на концерт ходили, когда никогда. Но больше так, по соседнему парку пройдутся, лёгкие прочистят и ладно.
Но недавно у Марии случилось непредвиденное то, чего она в данный период своей жизни никак не могла ожидать. То, о чём она никогда серьёзно не задумывалась. Не совсем, чтобы никогда не думала об этом. Просто думала, что это коснётся её не скоро. Во всяком случае, не сейчас, не в том месяце, когда это произошло. Не в этом году. Даже не в этом десятилетии. Она старалась не размышлять на эту тему и пресекала все разговоры мужа о смерти и всё, что касается её.
– Нам выпало счастье жить с тобой долго и счастливо. Что мы и делаем. Не переживай, – говорила она мужу, – умрём в один день. Как в сказках.
А как можно о ней, о смерти, размышлять, если сами те, кому по профессии положено об этом знать, толком ничего вразумительного сказать не могут. Для Марии смерть, что-то такое, никем неизведанное, неизвестное. Как бесконечная вселенная. А если часто и долго размышлять о бесконечности вселенной, можно с ума свихнуться. А зачем раньше времени подвергать себя такой опасности? Марию и её Витюшу всё устраивало в этой жизни. Она искренне считала себя самой счастливой женщиной на свете.
Но счастье неожиданно пошатнулось. Неизвестность в виде смерти пришла нежданно-негаданно. Она, как чёрная дыра во Вселенной, поселилась в квартире Марии, и заполонило всё её счастливое пространство.
Мария понимала: смерть до всех доберётся. Каждому выпадет своё время и час. Но не сам человек выбирает этот час, эту минуту ухода в неизвестность. Тогда кто? Кто владеет этими часами человеческой жизни? Если эта костлявая старушенция в белом саване, то она явно перепутала время на жизненных часах Витюши. Она ошиблась, обозналась, залетела не в то окно.
Как бы спешила к другим, к тем, кто хотел быстрее уйти на «тот свет», мучаясь от болезни или совести. Но вдруг захотелось ей, смерти, заглянуть в их окошко. И так ей такого же болотного покоя захотелось прочувствовать. Присела рядом с мужем Марии, вкусила тишину и разомлела. Да долго не посидишь.
Дела не ждут. Но, видно, у смерти оказалась чисто человеческая натура. Зря, что ли, время теряла на перерыв от дел смертных? И чтобы с пустыми руками не уходить, решила её Витюшу, забрать. А может, и из чисто женской зависти. Мол, не всё тебе, баба, в тиши и покое купаться. Чёрная зависть и злость её разобрала на тихое семейно счастье, поэтому и оставила она Марию одну в неизвестности. Выходит, что и у смерти что-то человеческое имеется.
Так думала Мария. Теперь, глядя на мёртвого мужа, она поняла, что смерть, оставаясь чёрной дырой во Вселенной и чем-то ещё неизведанным, неизвестным, всё-таки является ощутимым явлением. Вот она как сковала Витюшу своими невидимыми
цепями и он застыл в этой немного странной спящей позе. Вот он стал холодеть, как от прикосновения к телу ледяного металла.