Я шла по коридору академического корпуса в кабинет к парням и с интересом рассматривала стены, потолок и пол. Принюхивалась к запахам и прислушивалась к звукам. Слышала ребят, что гуляли в парке под окнами, чувствовала запах пыли и видела трещины в камне.
Меня привлек сладкий аромат ягод, я бы даже сказала приторный. Вместо того, что б отойти от него, моя давно спящая интуиция посоветовала проверить, кто это так пахнет. Привет, интуиция, я скучала. Но куда идти? Запах из-за стены идёт.
Пройдя вдоль стены я почувствовала легкое дуновение ветра. Потайной ход? Осмотрев стену, я заметила, что между некоторыми камнями швы пустые, тогда как между всеми есть какой-то скрепляющий их материал. И, естественно, эти швы похожи на неровный дверной проем. Потайной ход!
Потратив пять минут на нажатие всех камней подряд я всё-таки открыла проход, камень оказался в целом метре от проема, а те, что в проёме просто бесшумно растворились.
Темный, узкий и сырой коридор. А в далеке шепот, который мне, с моим суперслухом слышно прекрасно. Почему раньше не услышала? Волшебная заглушка? Вышла в основной коридор — не слышу. Зашла обратно — слышу.
«Акэм».
— …наделал! Дебил! — женский скрипучий голос. Ее обладательнице лет сто было бы у нас дома. Даже боюсь представить какая там мумия, если в Вассале я даже и не видела реально старых. Пожилых — да. Совсем старых — нет.
— Я не виноват, — взволновано прошептал знакомый голос мужчины, — Артефакт сработал не так, накопители взяли слишком много магии… — продолжал шептать… профессор Дороти!
— Тише ты, услышат, — голос стал отдаляется.
— Осталось всего пару десятков вампиров и оборотней, — голос Дороти тоже стал тише.
— Вот именно, где теперь брать силы?
И стало тихо.
Я быстро вышла из коридора, нажала на камень и побежала. Уже на улице я остановилась и прижалась спиной к стене.
Накопители для магии? Брать силы?
А что, если резервы пустеют не сами?
Глава 10. День откровений
— Почему мы говорили с глушилкой? Там, на поле, когда у ребят опустели резервы.
Переспав с подслушанным, на следующий день, вечером, вместе с ребятами мы снова были во дворце. Ребята были у русала, а мы с Аллариком стояли на террасе, недалеко от обеденного зала. Я не стала поднимать эту тему в академии, старуха верно заметила, могут услышать. Терраса была одним из немногих мест, где стояла самая лучшая защита от звуков. Никто нас не услышит, даже император.
— Вопрос с подвохом? — лениво ответил демон, продолжая разглядывать сад.
— Да.
— Это уже не важно, ничего не вышло.
— А что ты хотел?
Он не ответил, тяжело вздохнул, посмотрел на меня взглядом, в котором читалось предупреждение, что б не лезла и ушел.
Интересно.
Позже, найдя в своем рабочем кабинете Вальцельгена старшего, я решилась на очередной откровенный разговор.
— Расскажите, что вы знаете о ситуации с резервами, не считая того, что и так все знают.
— Таким тоном допросы устраивают, — улыбнулся император, но увидев мое серьезное и сосредоточенное лицо, стал хмурым, — Что ты знаешь? — не стал ходить вокруг да около.
— Профессор Дороти и старуха. Накопители магии. Она расстроилась, что академия опустела, а он сказал, что накопители взяли слишком много. Теперь им почти негде брать силы. Подслушала разговор в тайном коридоре академии. Левое крыло, на первом этаже.
Император с каждым словом хмурился все больше. Он молчал после рассказа и напряжённо что-то обдумывал. После сфокусировал свой взгляд на мне.
— Узнаю, что лезешь — заберу во дворец, — огорошил, так огорошил, — Твоя волчица просыпается, тебе опасно там быть.
— Как и всем. И с чего вы взяли про волчицу? — подняла брови я.
Про когти Марту попросила молчать, она не станет болтать. Ну, порычала немного, с кем не бывает. Просто был срыв, напряжение так сбрасывала. А про слух, зрение и обоняние они узнать не могли.
— Светящиеся серебристые глаза и когти, ещё клыки. Их видела половина академии на поле. И как же ты нашла вход в коридор? Просто интуиция? Шла и подумала о том, что тебе срочно нужно ткнуть камень? — сыронизировал правитель.
— Мне не говорили…
— Ты была не в том состоянии. А потом решили, что ты умная девочка, сама все понимаешь. Поговорим, когда сама захочешь. И так много на тебя навалилось, не стали давить.
— А шерсть?
— Нет.
Мы ещё промолчали обдумывая каждый свое.
— Не лезь, Ань, пожалуйста, мы решим сами.
Попрощавшись, но не пообещав ничего, я вышла в коридор.
Значит, они знают, что все не просто так. Отлично, как не лезть в это? Я так не умею.
Забежав к Рендеду перед отъездом ещё раз, я направилась на выход. Русалу уже намного лучше, но он больше не улыбается. Только кивает и поддакивает. Знала бы я что сделать, что б ему стало лучше. Хотя… Я ведь знаю! Профессор Дороти и старуха должны заплатить за всех, кто умер, кто лишился сил и особенно за Рендеда.
На выходе меня перехватила императрица.
— Дорогая, ты как? Скачаешь уже, смотрю.
— Я отлично!
Я правда себя чувствовала хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Слабости, усталости и хандры больше нет. Я полна сил и энергии. Почти как раньше, только с сверхъестественными плюшками. Вот, что секс делает с людьми.
Надо продумать план, как быть дальше с Дороти. Для начала слежка, но постоянно я за ним следить не могу. Тогда, для начала узнать расписание, можно смело отмести учебное время и несколько часов после. Преподаватели в это время заняты проверкой работ или разработкой планов на следующие занятия. Значит, от сюда и начнем.
Уже в академии, после приезда, я вошла в один из крытых залов для тренировок. Я провела там больше часа, но у меня ничего не получилось. Ни когти, ни глаза, ушей и хвоста тоже не появилось, как и шерсти.
Уже отчаявшись и психанув, я ударила по некому подобию груши. Она отлетела в стену, оставила там вмятину и порвалась.
Попробовала ещё раз, опять ничего не получилось.
Так дело не пойдет. На одних эмоциях далеко не уедешь. Придется просить помощь Маркуса.
— Ты не чувствуешь волчицу, поэтому не получается, — холодный голос ректора прошёлся по помещению, отлетел от стен и остановился мурашки по моему телу.
— Что я должна почувствовать? — устало спросила я, его только не хватало.
Два года виделись только на лекциях и мне этого было достаточно. Вспомнила обеспокоенный взгляд ректора и удивилась, до этого кроме презрения и равнодушия я ничего от него не получала.
— А что ты чувствуешь?
— Все как обычно, ничего нового, — и правда ничего нового, никаких шепотков в голове или желания побегать по лесу.
Я обернулась к ректору, до этого стояла к нему спиной, все так же разглядывая грушу, и у меня перехватило дыхание от этого пронизывающего взгляда. Лучше б призирал, а то мурашки снова побежали. Так было уже, но давно, когда я только попала сюда, под его презрительным взглядом я чувствовала возбуждение. На лекциях он не обращал на меня внимания, был холодным, равнодушным сухариком и мне было на него плевать. А от малейшего внимания опять мурашки.
Ещё и запах его этот нереально вкусный и такой знакомый, если добавить орех, то получится вообще бомба. Ох, зря подумала об орехе, низ живота стал покалывать.
Странная реакция на запахи. И почему он мне так сильно напоминает что-то очень важное?
— Много думаешь. Расслабься, твой зверь не доверяет тебе, боится, что запрешь его. Ему будет обидно, — Хольд медленно проходит в зал.
— У вас есть зверь? — задаю вопрос, на что он пожимает печами.
Эванс Хольд загадочный человек, а может и вовсе не человек. За два года я узнала только, что он менталист и все. Остальные же не знают и этого. Каждый год первокурсники затевают споры и пытаются выяснить кто же он, провоцируя его, но ректор как скала, не сдается. Просто сухо озвучивает наказание и уходит. Железный человек.