Тис открыл рот, будто собирался что-то сказать, но меня прорвало. Я поспешно выложила ему всю историю.
Теперь он казался не удивленным, а, скорее, озадаченным.
— Ты же сказала, что все файлы стерты.
— Не совсем, — ухмыльнулась я.
Я поднялась, прошла в ванную, достала диск из ботинка и кинула его на кровать перед Тисом.
— Сообразив, что происходит, я постаралась спасти остатки. Они здесь. И теперь мне нужно выяснить их содержание. Поможешь? — произнесла я твердым, отнюдь не умоляющим тоном.
— Но зачем Лэнгу было подставлять тебя? — недоумевал Тис, не отвечая на мой вопрос.
— Черт его знает, — пожала я плечами. — Наверное, так было ему удобнее.
— А зачем ему останавливать исследования?
Я снова пожала плечами и указала на диск. Он лежал между нами, как граната.
— Именно это ты и должен помочь мне узнать. Кстати, еще я должна предупредить тебя об одной вещи. Лэнг умеет менять облик. Только не с помощью медицины и косметики, а как-то еще. Просто меняет, и все.
На этот раз Тис недоверчиво прищурил глаза. А может быть, мне только показалось.
— Я сама видела, как это происходило с его внешностью. Возможно, это побочный результат тех самых исследований.
Тис присвистнул:
— Вот так ситуация!
Некоторое время мы глядели на диск, не решаясь прикоснуться к нему.
— Расскажи, где ты умудрилась так вывозиться? — нарушил молчание Тис.
Пришлось излагать всю историю про Гвинна, Стеллар и садо-мазохистский клуб.
Он рассмеялся.
— Что тут смешного? — удивилась я.
— Твое поведение. Ты же смогла найти для своих игр самую грязную песочницу!
— Уметь надо, — огрызнулась я.
Он начал было массировать мои натруженные плечи, как вдруг раздался стук в дверь.
— Кто там еще? — крикнул Тис раздраженно.
— Извини, но это очень важно, — раздалось из-за двери.
— Так ты поможешь мне, Тис? — Я схватила его за руку, пока мы еще были одни.
Конечно, я просила слишком многого. Но ведь иначе вообще не стоило сюда приходить.
Он поднял диск и запихнул его в карман. Его бледно-голубые глаза помрачнели.
— На этот раз ты действительно будешь в большом долгу у меня. Я уже устал копить твои долги.
— Ничего, сочтемся. — Мой голос прозвучал излишне бодро.
Когда он ушел, я стала рыться в его шкафу, ища какую-нибудь чистую одежду. Наконец выбрала огромную тенниску, достававшую мне до колен, с трехмерным изображением пляжных ребят.
Я натянула ее, предварительно нацепив свою амуницию. А вот о штанах нечего было и думать. Ни одни из брюк Тиса на меня не налезут.
Я натянула свои ботинки. Видок еще тот. И ощущения тоже.
После этого я пригладила волосы, подхватила чемоданчик и отправилась искать Тиса.
Он сидел перед коммуникатором с сильно озадаченным видом.
На экране виднелось лицо с застывшим выражением растерянности и испуга.
Лойл-Ме-Даак.
Черт, черт, черт!
Я отступила назад, чтобы не попасть в камеру, но было уже поздно. Даак уставился прямо на меня. Он казался обессилевшим, но таким же целеустремленным, как и всегда. Я прочла в его глазах удивление, злость и что-то еще…
— Томас! — Он снова обратился к Тису.
С каких это пор Тиса зовут Томасом? И откуда они знают друг друга?
— Что такое, Лойл? — воскликнул Тис.
Лойл? Я затаила дыхание. Оказывается, Тису даже известно его настоящее имя!
Даак глядел на него тяжелым взглядом.
Я слишком хорошо знала этот взгляд.
— Предупреждаю тебя, Томас, — начал он. — Между Людишками началась война.
При этих словах из комнаты как будто выкачали весь воздух. Тис согнулся пополам, словно его ударили под дых. А меня будто бы вырвали из реальности.
Посреди безбрежного пространства плясал Ангел. Его крылья переливались всеми цветами, от ярко-золотого до кроваво-красного. Он повторял нараспев одно и то же слово: ВОЙНА! ВОЙНА! ВОЙНА!
Через секунду я пришла в себя и поняла, что лежу на полу. Из динамиков доносился искаженный голос Лойла. Тис глядел на меня во все глаза.
— Что с тобой? — воскликнула я, чувствуя, как паника сжимает горло.
— А с тобой? — спросил он, подняв меня, словно мешок с сушеными бобами.
У меня только что случилась галлюцинация. За мной охотилось полмира. А теперь оказалось, что человек, которому я верила больше, чем кому бы то ни было, оказался связанным с человеком, которому я верила меньше всего на свете.
Мне больше нельзя было оставаться здесь.