не встретились до сих пор мы в этой игрушке, где не проскочит мышь.
Быстрей говори пароль – вас и так тут много, с любым церемониться
– выйдет себе глупей. Каменный всадник, покрытая мхами тога,
кельнской водою намоченный ловко тупей. Я тебя здесь не ждала
– мы читали Ремарка, тоже в ролях, для культурного кода страны
холодно вам, дорогое дитя, или жарко – вовсе неважно, а вы добротою
полны и говорите туристам, что здесь остановка, едет автобус, а там
вон макдональдс, ВЦ, всем окружающим от выживаний неловко,
огненный меч в согревающей площадь руце. Нет, мы читали Ремарка
и вышли в свой улей, поговорили о будущем, сон и каньон, будешь
гадать над своей пролетающей пулей: любит-не любит, и просто –
влюблен-не влюблен.
«Разучилась вязать крючком, всё, решено – молодой я больше
не буду, и вообще никакой не буду, если на то пошло». Выходит
во двор – встречает в лесу Иуду, воплощающего в подсознании
трансцендентальное зло. «Не играй с огнем, девочка, нет его в нас
покуда, аще не погубишь душу свою – кому она тут нужна. Проекция
плоти в памяти всем заменяет чудо, а ты ведь излишне ветрена и к
постовым нежна. А еще собиралась поехать с медсестрами в Конго,
наконец, проявить смирение, свойственное сестрам твоим, машинки
столкнулись под столом – из-за бухты Слепого Рога выходит месяц в
поярковой шапке, был нелюдим – стал душой компании, не уходил из
буфета, дамам дарил сладости, детям дарил компот, скоро настанет
оттепель, после настанет лето, и вынимать медовое будем из нищих
сот». «Нет, решено – я буду вязать крючком, так всё-таки экономней,
так всё-таки ближе к природе и с головы точней. А что мы делали
в пятницу, ты всё-таки мне напомни, а то устаешь и путаешь меня
почему-то с ней. Конечно, можно предположить, что у нас такие
же кудри, и на закат над морем смотреть под одним углом почти
способны, и яблочки ты не пудри – соблазн нигде не окупится, как в
детстве металлолом». Из-за пенья сирен Коатцекоатль оглох почти
на неделю, за это время его жена вышла замуж, трижды ездила на
пикник, щучьи котлеты вывели из депрессии вмиг Емелю, вырван
был неожиданно грешный вконец язык, теперь можно говорить всё,
что душе угодно, всё, что угодно душеньке выпотрошенной твоей, ну а
потом напишется, что до седьмого годно – можешь искать рябиновку
или прощаться с ней.
78
Кончились специи, лучше ее сварить – и золотая рыбка
79
блестит
в корыте. А вы хотите об этом поговорить? Нет, не хотите, но всё-
таки говорите. Желтое маслецо, в блоге царит уют, ратует каждый
за юность и сок морковный. Плавай, царица морская, пока жуют,
или рефлекс вырабатывай безусловный. Рыбка-красавица, дай мне
еще житья, чтобы никто не мог удивляться сверху, много ли злата
тебе за чужие «я», грех сребролюбия и в чешуе прореха. Кончились
специи, значит, он был ваш босс, невзначай задевал колено после
планерки. Что-то не то в королевстве, нашествие ос – тут виноваты,
конечно, арбузные корки. Вырез на платье вам тоже изрядно вредит,