Зарклин оттащила Лейлу, бережно связала запястья ремнями. Обездвиженная, девушка уснула. Тут же в снах — начала плакать. Носила кого-то на руках и называла дочкой.
Иногда дроны заходили глубже — дроу их не видела, но уже умела узнавать по гулу, по вибрации в стенах. Иногда где-то поблизости проезжал броневик с солдатами — короткий рёв мотора, отдалённый хлопок дверей. Но ни один не сворачивал к складу, будто само место было невидимо не только для сети, но и для глаз. Каждый раз, когда шум приближался, Зарклин вздрагивала, обрубала соединение, давая команде несколько секунд тишины. Потом снова — забота: она укрывала всех одеялами, поправляла Митчу повязку, обнимала Лейлу, вытирала с её щёк засохшие слёзы. И когда всё стихало, в тишине вновь просыпался Архитектор. Подключался к их измотанным умам. И снова раздавались стоны боли.
На тринадцатые сутки у Митча кровь из носа пошла чёрными нитями — тонкими, как треснувшее стекло. Он тихо спросил в пустоту:
— Он ещё тут?
— Тут, — ответила Зарклин. — Спит.
— Тогда буди, — прохрипел Митч и усмехнулся, слепо. — Выруби его нахрен, Зарк, я больше не вывезу. Я лучше сдамся копам.
Он редко звал её по имени. Обычно прятался за шутками, грязными и громкими, но в этот раз — просто Зарк.
— Эй, Зарк… — повторил Митч. Ощупав ремень фляги, нашёл горлышко и встряхнул. Ему ответил сухой стук карабина по стенкам. — Хотел бы ещё раз бахнуть с Браккой и Мортиэль. Как раньше… помнишь? Как мы напились и полезли на столы... Ты ведь помнишь? — Он попробовал сделать глоток из пустоты, губы машинально обхватили металл. — Твою ж… пусто.
Сломленная дроу выдохнула, потянулась к кокону. Внутри свет был тёплым, домашним.
— Слушай, железяка, — сказала она в пустоту, не подключаясь. Она знала, что он слышит сквозь сон. — Слушай внимательно. Мы сделаем это на моих условиях. Ты идёшь через меня. Ты берёшь мою плоть как шлюз. Ты ставишь фильтры Митчу, приглушаешь эхо в Лейле, вычищаешь команды из Джаро — и уходишь назад. Если останешься — я порежу тебя на ленты и скормлю крысам. Понял?
И добавила уже тише:
— Прошу, облегчи их страдания...
Тишина была плотной. Потом — еле слышный отклик:
— Принято. — ответил. И почти неслышно, на грани тока: — Остальное — согласно протоколу.
Она села, вытянула кабель, поднесла к гнезду и... замерла на вдохе. Во рту стало сладко, как от крови. Пальцы дрожали. Дроу — порода солдат. Они знают, где их боль, и идут туда первыми. Но сейчас она по настоящему была в отчаянии.
— Держи меня, — бросила она Лейле, падая в её тёплые объятия.
— Я... — Лейла сонно моргнула, снова стала узнаваемой на секунду. Коснулась кармана на груди, почувстовав текстуру двух половинок ракушки. После кивнула и обняла Зарклин за плечи, крепко, как ребёнок.
— Я побывала там, — прошептала рогатая девушка почти беззвучно, касаясь губами уха дроу. — На море. Как мечтала… оно было тёплое. Солёное.
Зарклин ничего не ответила. Только закрыла глаза и, не открывая их, мысленно сказала — не Лейле, себе, Архитектору, всем сразу: Я заберу вас отсюда.
Кабель вошёл в порт с тихим щелчком. Мир отступил. Сначала — звук: тишина стала видимой, как узор на стекле. Потом — свет: темнота за веками развернулась внутрь и показала свою текстуру — соты, через которые дышит сеть. И, наконец, запах: соль. Мокрый камень. Тень чужого детства.
— Не бойся, — сказал Архитектор равнодушно. — Будет быстро.
Она раскрыла «шлюз». Дала ровно столько, сколько надо. И тут поняла: он — не один. Он — улей, собранный из осколков. «Рей Восс» в нём был как табличка на двери: обозначение, а не человек. Внутри — множество. Они двигались, как рыбий косяк, нацеленный на мясо. На них.
Зарклин сжала зубы, держала шлюз. Обрезала тающие нитки, возвращала их назад. Он шёл послушно. Сначала к Митчу: тонкий импульс, мягкий патч, тень ложится на оптику, боль отступает. Митч шипит, смеётся, дышит. Потом — к Лейле: эхо затихает, чужие фразы ломаются, как стекло под ботинком. Лейла тихо плачет, но уже своими слезами. И, наконец, — к Джаро: глубоко, слишком глубоко, в те области, куда не лазают без усыпления. Там — чужой штаб, железные приказы.
— Ещё чуть-чуть, — прошептал голос мягко, почувствовав, что силы покидают Зарклин. — Там крохотный корешок. Последний.
Она на мгновение открылась шире, ослабев. Ровно на вздох. И в этот вздох — он входит.
— Нет-нет, не отключайся. — успел выдохнуть он. Его голос стал тревожное, человечнее, когда он осознал, что дроу окончательно проваливается. — Я перераспределю ресурсы в пользу твоей жизни.