Толпа ещё ревела, кружки грохотали по столам, а дроу, довольная шумом, подняла руку и рыкнула в сторону стойки:
— Эй, бармен! Налей всем по полной, чтоб пена через край! За наш грёбаный прыжок и мою свору!
Бар встретил это дружным воем. Орки стучали кулаками по столам, вампиры со спиленными зубами скалились в улыбках, кто-то даже запрыгал на месте, повторяя: «За прыжок! За возвращение Зарклин!». Бармен — тяжёлый гоблин с лицом, изрезанным старым боевым имплантом, недовольно скривился, но всё же вытащил из-под стойки ящик и начал раздавать пенящееся пойло. Шум усилился, как на подпольном концерте.
Зарклин позволила себе широкую ухмылку, поклонилась залу, как актриса, принявшая овации, и вернулась к столику. Села тяжело, по-мужски закинув ногу на соседний стул, и снова оказалась близко к Кэс.
— Видела? — хрипло произнесла она, склонившись ближе. — А теперь, девочка моя, слушай дальше, — голос стал мягче, почти интимным, — Потому что настоящие истории я рассказываю только тебе. Хочешь знать, куда мы сгинули после того прыжка?
Перед тем как ответить, Кэс оглянулась. Зал снова гудел, кто-то уже спорил у бара, орки гремели кружками.
Дроу сидела спокойно, будто ничего и не было. Кэс вспомнила, как пару минут назад собеседница играла на публику, и решила, что рассказ продолжения не требует тайны.
— С восторгом послу… — начала она.
— Не тут же, — перебила дроу, скрестив руки. Её янтарные глаза сверкнули, и она умудрилась совместить в них упрёк и лукавство. — Только дай им что-то услышать — и через день это уже байка для уличных крыс. Этот сброд живёт мифами.
Она встала. — Пошли.
Комната для приватных встреч была за полузакрытой дверью, подсвеченной тусклым синим неоном. Зарклин заказала две бутылки лёгких психоактивных — напиток мигнул на панели и, сам выкатившись из автомата, зашипел в раскрытом горлышке.
Кэс села напротив. Дроу разлила по рюмкам, отпила, потом посмотрела собеседнице прямо в глаза.
— Тогда слушай…
Глава 2
Раскалённый асфальт пел под колёсами. Воздух дрожал от жары и горелого топлива. Солнце билось в броню кабины, но внутри было темнее, теснее и душнее, чем в аду. Водитель широко зевнул, сунул пальцы за воротник, лениво потер шею не подозревая, что за его спиной, в чреве прицепа, сплющившись между бочками, прячутся четверо. Они разделились с командой, чтобы уйти от погони и теперь ждали удобного момента для высадки.
— Говорю же, вырубим и выкинем, — прошипел один из бродяг, вертя в ладонях обрезок трубы. Он — крупный полуорк — кожа матовая, болотного оттенка. По левой скуле шёл шрам, рядом металлическая вставка, будто кусок лица заменили плитой. Коса была заплетена в тугой канат, а на шее висел выцветший красный платок, пропитанный потом и пылью. — Сидим тут третий час, как дебилы… — Он провёл языком по пересохшим губам, скривился. — Бракка и Мортиэль уж, небось, пиво хлещут, биочипы толкают…
— Нет, Митч, — отрезала дроу. — Мы не знаем, как они проверяют экипаж. Отключишь — приедет обыск. Так что заткнись и дыши тише. Нам час до склада. Наверное.
Она сместилась боком — колено стукнуло в рёбра каркаса. Бочки вибрировали, дрожь отдавалась в ключицы. Пахло окислителем, ржавчиной и нагретой резиной. Зарклин машинально потёрла ушибленную ногу и опять замерла, считая удары колёс.
— Кто-то взял лопату? — спросила вторая девушка сквозь стиснутые зубы. — Свою я вчера угробила. Из-за тебя, Митч.
— Ха! — Митч дёрнул плечом. — Сама полезла на тех орков. Лейла, ей-богу, ты как выпьешь — хуже торнадо.
— Да-да, — бросила Лейла, отмахиваясь ладонью. Она сверкнула на собеседника глазами — янтарно-жёлтыми, с кошачьими щёлками зрачков. — Подвинься. Хочу глянуть, где мы.
Девушка сместилась на пару сантиметров, попав под луч палящего солнца. На свету её кожа казалась чуть пепельной, с мерцанием, будто под небольшими чешуйками этой четверти тифлинга, четверти драконихи шевелилось что-то огненное. Короткие рога, чёрные и блестящие, росли назад, обвитые тонкими медными кольцами. Сквозь тёмные пряди выбивались пряди русых волос — вспышки цвета на фоне тени.
— Кто тебя просил ножи метать? — не унимался Митч. — Самое тупое шоу, что я видел.
— Заткнись уже, — рогатая тифлингша закатила глаза и вытянула ладонь. — Дай грёбанную трубку.
Обрезок пластика хлестнул по металлу. Лейла поймала устройство на лету, нащупала пальцами ребристую грань и осторожно протиснула камеру в узкую щель между листами покрытия. На секунду голубой отблеск экрана выхватил лица остальной команды — пот лоснится на коже, зрачки расширены, дыхание сбито. Карта, координаты, нервно пульсирующий маркер сигнала — всё заплясало в бликах.