Шумно втянув воздух, словно собираясь сказать что-то важное, полуорк тут же выдал:
— Не, это полная хрень. — жёстко отодвинулся на стуле, скрип железа коротко прошёл по складу. — Я скажу, что делать. Бросаем и валим. Нахрен бочку.
Джаро моргнул, будто очнулся. Плечи чуть ссутулились, голос пошёл глуше:
— Да… об этом. — Он почесал затылок и глянул в пол, будто там искал слова. — Похоже, контейнер после наших махинаций, зацепил нас по нейроцепи, назначил сопровождающими. Какая-то система безопасности. Я думал — обычный скан, а он вшил биометки прямо в импланты... — с каждым следующим предложением голос становился всё глуше.
Последнее зашелестело из него почти шёпотом.
— Теперь, если кто-то из нас выйдет за радиус, система решит, что нас похитили...
— Что?! — вспыхнули сразу несколько голосов.
Медленно повернув к нему голову, Зарклин прищурилась:
— Иначе говоря он пошлёт сигнал тревоги как только наши нейроимпланты получат связь с сетью?
Фирболг кивнул.
— А если вскрыть его и отрубить, а? — Лейла закатила глаза. — Зачем нянчиться? Две грёбаные минуты — и метка мертва. Джаро сможет. Да, Джаро?
— Две минуты? — Зарклин повернулась к ней, шагнула ближе, и в глазах на миг блеснул звериный огонь. — Копы будут тут раньше, если услышат писк.
Рогатая девушка поникла.
— Если аккуратно вскроем, писка не будет, — встрял Джаро тихо, но твёрдо. — Мы эмулировали сервисный режим, когда тянули бочку из тачки.
— То есть можно вскрывать? — вновь оживилась Лейла. — это сбросит метки?
— Открыть можно, но метки это не уберёт, — покачал головой фирболг. — Мы всё равно останемся к нему привязаны, пока я не настрою частный туннель и не отключу их вручную. Тогда сможем вернуть себе слух и зрение, понять, что творится снаружи, связаться с остальными.
Он провёл пальцами по браслету, где пустые индикаторы мигнули красным.
— Так что груз можно будет забрать. Но это не быстро. Дни. Может неделя. И всё это время есть шанс, что сюда заглянет патруль.
— А если тупо обрезать метки? — спросил Митч. — По-старинке. Если уж железяка считает нас сопровождающими, то не будет против.
Джаро усмехнулся нервно.
— Нет, так от физического воздействия метки запищат... — кашлянул, скрывая неловкость. — Сбежать то успеем, может заляжем где-нибудь на дне… но без груза. И без гарантии, что нас не словят.
Зарклин прошлась вдоль стены, ботинки глухо стучали по бетону.
— Мы застряли. Без сети. Без маршрута. Без выхода.
Сжала кулаки.
— Мы сами себя похоронили в этой дыре.
Митч криво ухмыльнулся.
— Вот и зашибись. Классная вылазка. Кто там говорил «всё под контролем»?
Дроу подняла на него испытующий взгляд, но лишь сдвинула брови и сжала губы. Он пожал плечами.
— Ну что, босс, как теперь выкручиваться?
Тишина повисла густо, как пыль. Потом Зарклин выдохнула, коротко, почти рыком:
— Голосуем.
— Чего? — фыркнула Лейла. — Серьёзно?
— Серьёзнее некуда, сейчас я не намерена рисковать жизнями из-за прихоти. Решим вместе. — Зарклин упёрлась ладонями в стол, металл жалобно скрипнул. — Два пути.
Показала пальцами.
— Первый: остаёмся, втихую смотрим, что внутри. Наружу не выходим, пока Джаро не поднимет частный туннель. Зовём своих — и только тогда двигаем. Второй: режем маяки и уходим налегке. Без груза, но живые.
"Возможно живые" — добавил Джаро лишь губами, не произнося, но дроу заметила.
Она выдохнула и подняла руки.
— Ну, голосуйте. Я за первый.
Джаро поднял ладонь, неуверенно.
— Я тоже. Хочу знать, что внутри.
— За второй? — Лейла ответила без раздумий. — Хрен с ним, с ящиком. Я — за уход.
Все втроём уставились на Митча. Тот долго крутил флягу, потом пробормотал:
— Значит остаёмся.
Они досидели до полудня. Потом до вечера. Шорохи утихли. Мышеловки молчали. Дроны делали плановый обход, но вглубь так и не залетали. Зарклин поднялась, стряхнула пыль.
— Вскрываем, — твёрдо. — Сейчас или никогда. Глянем на товар.
Контейнер лежал там, где они его оставили — в провале между плит, под слоем железного мусора. Метки «SAIGEN–X» блёкло поблёскивали на углу пломбы. Джаро присел, коснулся краешка:
— Готовы?
— Не тяни, — коротко кивнула Зарклин.
Юноша достал из-за пояса свой резак — короткий, выщербленный клинок с чернеющей рукоятью, облупленной от времени. Лезвие казалось тупым, но резало всё, что он хотел. Фирболг коротко выдохнул, коснулся лезвием губ, как к талисману на удачу. Вскрывать им не собирался — слишком грубо. Но именно нож вытаскивал его из миллионов других передряг, как верный товарищ.