Однако в развивающихся странах ситуация была иной — и гораздо более изменчивой. Власть сверху вниз принимала разные формы в разных странах, что в значительной степени зависело от возможностей, калибра и намерений их лидеров. В странах с сильными и вдумчивыми лидерами общий экономический статус и качество жизни граждан повысились. В Индии, например, качество воздуха резко улучшилось после 2016 года, когда правительство запретило автомобили с высоким уровнем выбросов. В Гане внедрение амбициозных правительственных программ по улучшению базовой инфраструктуры и обеспечению доступности чистой воды для всего населения привело к резкому снижению заболеваемости болезнями, передаваемыми через воду. Но более авторитарное руководство работало менее хорошо — а в некоторых случаях и трагично — в странах, управляемых безответственными элитами, которые использовали свою возросшую власть для достижения собственных интересов за счет своих граждан.
Были и другие недостатки, поскольку рост вирулентного национализма создал новые опасности: зрители на чемпионате мира 2018 года, например, были одеты в пуленепробиваемые жилеты с нашивкой их национального флага. Строгое регулирование технологий сдерживало инновации, поддерживало высокие затраты и сдерживало внедрение. В развивающихся странах доступ к “одобренным” технологиям расширился, но помимо этого оставался ограниченным: центр технологических инноваций находился в основном в развитом мире, в результате чего многие развивающиеся страны оказались в ситуации, когда технологии, которые другие считают “лучшими” для них. Некоторые правительства сочли это покровительственным и отказались распространять компьютеры и другие технологии, которые они высмеивали как “подержанные”. Тем временем развивающиеся страны, обладающие большими ресурсами и лучшим потенциалом, начали внедрять внутренние инновации, чтобы самостоятельно заполнить эти пробелы.
Между тем, в развитом мире наличие такого количества нисходящих правил и норм сильно сдерживало предпринимательскую активность. Правительства часто указывали ученым и новаторам, какими направлениями исследований следует заниматься, и их направляли в основном на проекты, которые приносили прибыль (например, разработка продуктов, ориентированных на рынок) или были “верными ставками” (например, фундаментальные исследования), оставляя более рискованные или инновационные области исследований в значительной степени нетронутыми. Состоятельные страны и монополистические компании с большими бюджетами на исследования и разработки по-прежнему добивались значительных успехов, но интеллектуальная собственность, стоящая за их прорывами, оставалась под строгой национальной или корпоративной защитой. Россия и Индия ввели строгие внутренние стандарты надзора и сертификации продуктов— связанных с шифрованием, и их поставщиков — категория, которая на самом деле означала все ИТ-инновации. США и ЕС нанесли ответный удар с помощью ответных национальных стандартов, что стало толчком к развитию и распространению технологий по всему миру.
Особенно в развивающихся странах действовать в своих национальных интересах часто означало искать практические союзы, соответствующие этим интересам, будь то получение доступа к необходимым ресурсам или объединение усилий для достижения экономического роста. В Южной Америке и Африке региональные и субрегиональные альянсы стали более структурированными. Кения удвоила свою торговлю с южной и восточной Африкой, поскольку на континенте появились новые партнерства. Инвестиции Китая в Африку расширились, поскольку сделка о новых рабочих местах и инфраструктуре в обмен на доступ к ключевым полезным ископаемым или экспорту продовольствия оказалась приемлемой для многих правительств. Расширились трансграничные связи в форме официальной помощи в области безопасности. В то время как развертывание иностранных групп безопасности приветствовалось в некоторых из самых тяжелых несостоявшихся государств, универсальные решения дали мало положительных результатов.
К 2025 году люди, казалось, устали от такого большого контроля сверху вниз и позволяли лидерам и властям делать выбор за них.
Везде, где национальные интересы сталкивались с индивидуальными интересами, возникал конфликт. Спорадический отпор становился все более организованным и скоординированным, поскольку недовольная молодежь и люди, видевшие, что их статус и возможности ускользают — в основном в развивающихся странах — спровоцировали гражданские беспорядки. В 2026 году протестующие в Нигерии свергли правительство, пресытившись укоренившимся кумовством и коррупцией. Даже те, кому нравилась большая стабильность и предсказуемость этого мира, начали чувствовать себя неуютно и были ограничены таким количеством жестких правил и строгостью национальных границ. Сохранялось ощущение, что рано или поздно что-то неизбежно нарушит аккуратный порядок, над установлением которого так усердно трудились правительства мира.