Используя все эти уловки, производители заявили об относительном снижении риска на 95 %, в то время как реальность, вероятно, была намного ниже или даже отрицательной.
Обратите внимание, здесь мы обсуждаем “относительное снижение риска”. Это ненормально.
Сообщения об относительном снижении риска вводят в заблуждение и неэтичны.
Чтобы принимать обоснованные решения о нашем здоровье, мы должны быть уверены в абсолютном снижении риска. Когда Pfizer заявила, что их инъекции снижают риск заболевания covid на 95,1 %, на самом деле это означало, что они снижают риск заболевания covid на 0,7 %.
Риск заболевания covid и без “вакцины” был очень низким, поэтому 95 % RRR — это очень небольшое фактическое снижение риска, или ARR. Moderna аналогично заявляла в своих исследованиях о снижении риска заражения covid на 94,1 %, но на самом деле это было всего лишь абсолютное снижение риска на 1,1 %.
Учитывая многочисленные недостатки, упущения и обманные действия в исследованиях, подобных тем, о которых мы только что говорили, истинное абсолютное снижение риска заражения COVID-19, возможно, было даже меньше, чем заявленные 0,7 % и 1,1 % снижения риска.
Возможно, это было отрицательно. Мы узнаем больше, когда получим реальные данные.
Эти испытания не были предназначены для оценки передачи инфекции или клинически значимых конечных точек, таких как госпитализация или смерть. Абсолютный вред явно перевешивал абсолютную пользу по данным Pfizer за 6 месяцев. Людей принуждали делать экспериментальные и опасные инъекции, которые в лучшем случае давали незначительную пользу в борьбе с COVID-19, но при этом увеличивали общий риск причинения вреда.
Как проявили себя эти так называемые «вакцины», когда их ввели в оборот?
Короче говоря: плохо, и это активно скрывалось правительствами и медицинскими регуляторами.
Правительства сообщили о некоторых доказательствах, подтверждающих эффективность “вакцины”, но эти утверждения были сомнительными из-за ряда серьезных несоответствий и аномалий, включая подсчет людей как “невакцинированных” до двух-трех недель после инъекций, так что, например, инфекция в течение двух недель после инъекции считалась инфекцией у невакцинированного человека.
Считалось, что людям “делали инъекции, но не вакцинировали”, что является фарсом.
Когда правительственные данные по covid показали самый высокий уровень инфицирования среди наиболее “вакцинированных” и самый низкий среди ”невакцинированных"; вместо того, чтобы прекратить инъекции и поднять тревогу, правительства Канады перестали сообщать о статусе “вакцинации” вместе с данными. Затем людям завязывали глаза, чтобы они не видели, что преимущественно “вакцинированные” люди страдают от болезни covid-19.
Например, к маю 2022 года канадские данные показали, что среди «вакцинированных» уровень заболеваемости COVID-19 был значительно выше, чем среди непривитых, и даже выше среди тех, кто сделал три прививки. Вместо того чтобы действовать в интересах людей, правительство перестало сообщать о статусе «вакцинации» в статистике по COVID-19; тогда общественность больше не могла видеть, что происходит.
Вот один из примеров провинций, делающих то же самое. Это из Британской Колумбии. Отрицательная эффективность стала очевидной к лету 2022 года. Правительство Британской Колумбии в ответ прекратило разумную практику представления информации о статусе “вакцинации” с использованием данных о covid.
Другие провинции поступили так же.
Существует серьезная разница между активным эпиднадзором в клинических испытаниях и пассивным государственным надзором, используемым после внедрения. Системы пассивного эпиднадзора, по-видимому, привели к исчезновению нежелательных явлений.
В Канаде только врачи могли сообщать о нежелательных явлениях, пациенты — нет.
Процесс был трудоёмким, и врачам, которые пытались сообщать о нежелательных явлениях, отказывали в рассмотрении их отчётов, их привлекали к ответственности, наказывали и часто лишали лицензии на медицинскую практику.
Возьмём, к примеру, доктора Патрика Филлипса из Онтарио, Канада, который сохранял этическую и научную добросовестность на протяжении всей пандемии и подвергался незаконному преследованию со стороны органа по лицензированию медицинской деятельности CPSO, что привело к лишению его карьеры и дохода. Все его заявления о неблагоприятных событиях были отклонены, и CPSO реагировал на каждое из них, подавая на него новую жалобу, несмотря на отсутствие жалоб со стороны пациентов.