Мой путь к этой точке нашего антиутопического, медицинского, апартеидного государства начался так же, как и у многих из вас. Почти 2 года назад я смотрел телевизор, когда начали поступать сообщения о каком-то странном вирусе из Уханя. Я был немного обеспокоен, но не сильно. Видите ли, последние 10 лет своей жизни я много времени посвящал изучению истории как любитель и, к своему ужасу, узнал, что официальная версия большинства событий обычно в лучшем случае сомнительна. Как и в случае с оружием массового поражения в Ираке или «восстанием» 6 января в Вашингтоне, таких примеров, к сожалению, много.
Я также всегда был очень независимым человеком. Следовать за толпой никогда не было для меня привлекательным. Когда мне что-то предлагают, я всегда оцениваю это сам и не принимаю на веру, основываясь только на авторитете. Например, во время последней переписи населения, проведённой федеральным правительством, я не мог не заметить, что в разделе «Пол» было 3 поля. «Мужской», «Женский» и «Другой», которое было пустым. На самом деле, федеральное правительство Канады в последней официальной переписи населения позволяло указывать свой пол самостоятельно. Я счёл это забавным и безумным одновременно. В то время я был особенно упрямым и дерзким, поэтому, естественно, выбрал Минотавра в качестве своего пола. Да, именно так, в канадской переписи населения мой пол — это мифический гигант с головой быка.
Итак, вернёмся к моему опыту борьбы с COVID-19. Я с самого начала скептически относился к пандемии, но решил подождать и посмотреть, какие доказательства этой опасной пандемии появятся. Поэтому я сидел сложа руки и спокойно наблюдал. В то время, да и сейчас, когда я пишу эту статью, я был дежурным администратором. Я находился в уникальном положении: видел каждый файл, который поступал в PRIME в течение 46 часов, пока я работал каждую неделю. Естественно, это включало все файлы о внезапной смерти. А теперь послушайте, сделайте ещё один глоток латте, если хотите. С начала пандемии и до сих пор я имел возможность просматривать все случаи внезапной смерти, которые поступали в наш отдел. Что я заметил в этой должности? Ничего. Никакого роста. Забавно, но я не видел, чтобы люди умирали в моём районе.
Это очень сильно контрастировало с тем, что я видел в СМИ. По телевизору, радио и в интернете постоянно говорили о количестве заболевших, госпитализациях и смертях. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. Полное несоответствие между тем, что я наблюдал, и тем, что изображало моё правительство и субсидируемые государством СМИ. И они сообщали о смертях в домах престарелых. Домах престарелых? Когда СМИ сообщали о смертях в домах престарелых, если только это не был случай вопиющей халатности? Это называется «уход в конце жизни» не просто так. Люди попадают в дома престарелых в конце своей жизни. Смерть — естественное последствие, и раньше это считалось само собой разумеющимся.
Когда статистика начала показывать, что подавляющее большинство людей, умерших от COVID-19, либо имели одно или несколько сопутствующих заболеваний, либо были старше средней продолжительности жизни, мой скептицизм по отношению к пандемии только усилился. Затем, летом 2020 года, я заболел COVID-19. Несколько дней я очень сильно уставал и сильно дрожал. Потом всё прошло. Я пережил «смертельную» болезнь, как и подавляющее большинство тех, кто ею заразился. Честно говоря, у меня бывали и более тяжёлые простуды, и более тяжёлое похмелье.
В конце 2020 года я убедился, что нам всем впаривают гигантскую порцию абсолютной чепухи. Не верите мне? Посмотрите на статистику мирового населения. Вот пример. В конце 2018 года численность населения Земли составляла 7 631 091 040 человек, и в том году умерло 57 625 149 человек. Это означает, что общий уровень смертности составил 0,76 %. Я знаю, что некоторые из вас шокированы этим, но да, в 2018 году от всех видов заболеваний умерло 57 миллионов человек. Когда вы достигаете конца своей жизни, вы умираете. В конце 2019 года население Земли составляло 7 713 468 100 человек, и 58 394 378 человек умерли. Естественно, поскольку у нас было больше людей, достигших конца своей жизни, умерло больше людей. Уровень смертности в тот год составил 76 %.