Сразу же, как только вы откроете любое исследование, вам предоставят краткое изложение, а затем покажут выводы. Это очень плохо, и каждый должен это увидеть. Сразу же, если вы откроете его прямо сейчас, вы увидите, что и MAb114, и Regeneron превосходят ZMapp в снижении смертности от ЭВД. Точка. Теперь я хочу привлечь ваше внимание к этому. Это опубликовано в Медицинском журнале Новой Англии. Обратите внимание, что в выводах перечислены только три препарата. Но в исследовании было четыре препарата, и в нём говорится, что и MAb, и Регенерон превосходят ZMapp в снижении смертности от ОРДС. Но в исследовании говорится о четырёх препаратах. Интересно, не так ли? Они не упомянули Ремдесивир. Давайте выясним, почему они не захотели указывать это в выводах в начале исследования. Итак, просто чтобы привлечь всеобщее внимание. Если вы посмотрите на скобки внизу, под выводами, то увидите, что исследование финансировалось Национальным институтом аллергии и инфекционных заболеваний. Именно он финансировал всё это исследование Эболы в Африке с 2018 по 2019 год. Теперь, будучи главой Национального института аллергии и инфекционных заболеваний, я просто хочу убедиться для всего мира, что это зафиксировано. Вы можете видеть, что директором департамента NIH NIAID, который финансировал исследование по Эболе, является доктор Энтони Фаучи. Мое первое заявление: доктор Энтони Фаучи был назначен директором с 1984 года. Таким образом, он был бы тем же директором во время этого исследования с 2018 по 19 год. Как они проверяли этих людей на Эболу? Вы только послушайте доктора Сону. Теперь все пациенты, участвовавшие в испытании вакцины от Эболы, использовали ПЦР-тест, чтобы определить, есть ли у них Эбола. Отвратительно, что они фактически разрешили беременным женщинам использовать ПЦР-тест для подтверждения положительного результата на COVID. Я имею в виду, что в случае с Эболой они разрешили беременным женщинам, посмотрите на последнюю (неразборчиво), там выделено, даже новорождённым в возрасте семи дней и младше разрешили участвовать в этом экспериментальном испытании лекарства в Африке, если у матери был подтверждённый положительный результат на Эболу. Я нахожу довольно отвратительным тот факт, что [в] экспериментальном испытании лекарств вы собираетесь использовать семидневных и более младших детей без симптомов, как если бы у матери был положительный результат теста.
9 августа 2019 года, когда в исследовании Эболы в Африке приняли участие 681 пациент, Совет по мониторингу данных и безопасности провёл промежуточный анализ данных 499 пациентов и на основании двух наблюдений в августе 2019 года рекомендовал прекратить рандомизированное распределение ZMapp и Ремдесивира. Таким образом, Совет по безопасности выявил две проблемы, связанные с ZMapp и Ремдесивиром, и прекратил их дальнейшее использование в этом исследовании. Итак, что же было таким тревожным? Это вторая таблица из того самого исследования, чтобы привлечь внимание группы, зрителей и жюри. Слева у вас колонка с населением, затем четыре препарата: ZMapp, Ремдесивир, MAb114, Регенерон REGM-EB3. Первая статистика, приведённая под каждым из них, — это уровень смертности, то есть процент людей, получивших этот препарат в ходе испытания, которые умерли. Уровень смертности при ZMapp составил 49,7 процента, вы увидите это в скобках чуть ниже ZMapp в выделенной области под заголовком «В целом», то есть 49,7 процента людей, получивших препарат ZMapp, умерли. Смертность от Ремдесивира составила 53,1 процента. От MAb114 умерло 35,1 процента участников. От Регенерона — 33,5 процента. Основываясь на этой информации, комиссия по безопасности пришла к выводу, что Ремдесивир имел самый высокий уровень смертности и был наименее эффективным в ходе испытаний, и решила исключить Ремдесивир и ZMapp из испытаний.
Теперь я хотел бы обратиться к присяжным. Если бы вы были Энтони Фаучи и у вас было бы это исследование, которое вы финансировали, и вы собирались бы выбрать один-единственный препарат, который вводили бы всем невинным американским гражданам с COVID-19. Знали бы вы, кто-нибудь из вас, что Совет по безопасности знал, когда они отозвали Ремдесивир, что это был единственный препарат, смертность от которого составляла 53,1 % или выше? Какой из этих четырёх препаратов вы бы выбрали? А затем я бы хотел, чтобы вы спросили себя, почему Энтони Фаучи выбрал «Ремдесивир», если у Совета по безопасности были свои опасения? Какой бы вы выбрали, если бы это были единственные четыре препарата, из которых вы могли выбирать? Я бы хотел надеяться и думать, что вы, как администратор здравоохранения или руководитель департамента в масштабах всей страны, приняли бы решение выбрать препарат с наименьшим уровнем смертности, например «Регенерон», в данном случае.