Вивиан Фишер 3:20:28
Вы не отвечаете. Вы не отвечаете.
Джон О’Луни 3:20:34
Ну вот. Ну вот. Ты меня хорошо слышишь?
Райнер Фульмих 3:20:36
Да.
Джон О’Луни 3:20:37
Круто. Так что изначально, когда COVID только появился, я, как директор похоронного бюро, был уверен, что у меня нет причин сомневаться, и уж точно не подозревал, что это будет такая гнусная, знаете ли, пандемия — так это называют. Было несколько вещей, которые заставили меня забеспокоиться. Во-первых, уровень смертности в 2020 году, несмотря на все усилия, предпринятые в период с марта по апрель в домах престарелых. Уровень смертности не вырос, знаете ли, мы видели в новостях одно, нам рассказывали об этой смертельной пандемии, и люди умирали направо и налево. Но этого не было. Уровень смертности не вырос. Я мыл и переодевал людей, которые считались жертвами COVID, на протяжении всего 2020 года. И очень интересно послушать, как врач говорит об отеке легких, потому что, когда мы кого-то бальзамируем, этот процесс довольно инвазивен. И есть инструмент, называемый троакаром, который вводится людям в брюшную полость и в легкие. И мы снимали множество отеков у пациентов, которые поступали к нам на попечение. И это было, знаете ли, так очевидно, как жёлтая прозрачная жидкость, когда мы откачивали жидкость из лёгких, хотя они были постоянно наполнены.
У меня тоже был парень-пандемиолог, он представился Джоном, его звали Джон, он позвонил мне в начале 2020 года. Он сказал мне, что он — парень-пандемиолог, которого спонсирует правительство. Он сказал, что будет звонить всем похоронным агентам в округе. Его задачей было сопоставлять данные о смертях от COVID. Он спросил меня, сколько человек я могу принять в качестве похоронного агента, знаете, сколько умерших я могу принять в своём заведении? Он спросил меня, сколько умерших я забрал на той неделе, сколько из них были заражены COVID и откуда они были. Так что вскоре, практически сразу, он начал направлять меня, и я имею в виду, что он говорил, например, что я забирал джентльмена из дома престарелых, у него была деменция, я разговаривал с его семьёй, он провёл там четыре года. В момент его смерти рядом не было врача, в момент его смерти не было теста на COVID, и всё же этот парень настаивал на том, что все они умерли от COVID. И когда я усомнился в этом, он сказал: «Ну, нам сказали, что в этом учреждении, в этом доме престарелых, был COVID. Поэтому нам велели обозначить их всех как умерших от COVID. Знаете, у этих людей не было COVID». То же самое происходило с онкологическими больными. По сути, они относили к жертвам COVID-19 всех, кого могли, и думали, что им это сойдёт с рук. Даже одного парня, которого сбили, знаете, у него были следы от шин от бедра до груди, он был жертвой COVID-19, понимаете, и это происходило на протяжении всего 2020 года. И для этого прилагались большие усилия.
А потом, незадолго до конца 2020 года, когда было объявлено, что появятся вакцины, и все захотели их получить, потому что было так много смертей от COVID, он позвонил и сказал, что больше не будет звонить. Так что, очевидно, этот парень, который занимался пандемией, больше не нуждался во мне. Так что было очевидно, понимаете, что он делал? И ближе к концу 2020 года я поняла, что происходит. И, конечно, это очень тревожно. Знаете, ко мне приходят эти люди, и в любом случае тяжело быть директором похоронного бюро, когда ты имеешь дело с множеством трагических смертей. Но когда ты имеешь дело с людьми, которые были убиты незаконно, это ещё более душераздирающе. Знаете, некоторые семьи пребывают в блаженном неведении, некоторые семьи прекрасно всё понимают, но их никто не слушает. Вы знаете, с тех пор как я стал публичным, ко мне обратилось очень много людей. Люди из среды Национальной службы здравоохранения, которые сообщили мне об этом, жертвы, которые рассказали свою историю. И я также оказался в уникальном положении, оказавшись в больнице в качестве пациента с COVID, чтобы увидеть все своими глазами. И знаете, несмотря на то, что я был болен, я рассматривал это как возможность получить как можно больше информации и, знаете, собрать как можно больше улик, пока я был там, и, скажу я вам, это было очень продуктивно.
Итак, 2020 год прошёл, и я, по крайней мере, в той местности, где я нахожусь, узнал, что они собираются начать вакцинацию 6 января 2021 года. И тогда у меня появилась идея, на самом деле, я сказал нескольким людям, что подозреваю, что уровень смертности наконец-то подскочит, потому что он не повышался с тех пор, как им начали вводить иглы в руки, а теперь он взлетел до небес. Я бы сказал, что это примерно 300 процентов от нормального уровня смертности с того момента, как они начали вводить иглы в руки. Это было ужасно. Это было ужасно. Это был единственный раз за весь этот двухлетний период, когда я, как гробовщик, назвал бы это уровнем смертности во время пандемии. И это продолжалось более или менее 12 недель, пока, как будто, кто-то не остановился, пока не закончилась эта партия, понимаете, и всё как будто прекратилось и стало очень, очень тихо. И вот что мы видим сейчас: к нам поступает всё больше людей, которые умирают от тромбоза, то есть от аневризмы, инсульта или сердечного приступа. И что ещё более тревожно, это люди всех возрастов. Так, самые молодые из тех, за кем я ухаживал, — это 23, 28, 32, 33-летние люди, которые обычно не умирают от тромбоза, понимаете, и их очень много. На самом деле, один из звонков, есть несколько важных звонков, которые я принял от людей, обратившихся ко мне, один из них был от менеджера морга по имени Ник, который работает в крупной больнице. Он проработал там почти 30 лет, и в апреле его должны были уволить, потому что они шантажировали людей: если они не сделают прививку, то останутся без работы. Надеюсь, теперь его уволили, потому что они передумали. Они же не хотят, чтобы у них было 80 000 ключевых свидетелей, не так ли? И он сказал мне, что сопоставляет цифры. Теперь я должен быть осторожен из-за недавно принятых законов о защите персональных данных, я могу предоставить только определённую информацию, но как управляющий похоронным бюро он сопоставляет эти данные. И он сказал мне, что в этом году смертность от тромбоза среди вакцинированных выросла на 600 процентов. Это очень похоже на то, что я видел. В этом году я видел больше смертей от тромбоза. И я имею в виду, что когда я работал на крупную компанию, я работал в Co-operative funeralcare, которая занимает 60 % рынка похоронных услуг в Великобритании, это очень крупная компания, и я редко видел людей в возрасте до 20 лет, которые попадали к нам на обслуживание, даже в этом году я видел больше таких случаев, чем когда-либо. И все они умерли внезапно. И знаете, если задуматься о количестве футболистов, спортсменов в отличной форме, которые внезапно умирали на национальных телеканалах из-за проблем с сердцем, то это беспрецедентно, и никто, кажется, не хочет этого признавать.