Итак, я вернулся на работу примерно четыре недели назад. И я довольно быстро восстановился, знаете ли, те врачи, которые у меня были или есть, как бы направляли меня с помощью ивермектина и различных таблеток. Честно говоря, одной из самых сложных вещей, с которыми мне пришлось столкнуться, был туман в голове. И даже этот доктор Чан составил для меня таблицу с указанием того, что и когда мне нужно принимать, а моя жена раскладывала всё это по маленьким баночкам на утро, день и вечер. И обо мне позаботились, мне очень повезло. И когда я уходил из больницы, у меня было чувство вины, потому что это очень похоже на то, как если бы ты уходил из горящего дома, зная, что там остались люди, которые умрут, а ты ничего не можешь для них сделать. И это будет преследовать меня вечно, потому что я не смог их спасти, понимаешь? И вот я здесь.
Райнер Фульмих 3:36:46
То, что вы описываете, похоже на фильм ужасов, но это реальность.
Джон О’Луни 3:36:51
Это был фильм ужасов. Это было ужасно. Я определённо. Я имею в виду, что у меня довольно сильная воля. Но я чувствую, что это повлияло на меня психологически, стресс, и я не спал 72 часа, я был слишком напуган, чтобы заснуть, на случай, если кто-то из них что-то мне введёт, понимаете. Вы никогда не поймёте, пока не окажетесь в таком положении и не будете изолированы. И они не пускают ни семью, ни адвокатов, чтобы поддержать тебя. А потом мне пришлось три часа бороться, задыхаясь, чтобы выбраться, зная, что если я этого не сделаю, то, скорее всего, умру. Да, это было ужасно. Это было чертовски ужасно.
Райнер Фульмих 3:37:30
Боже мой. Судя по тому, что вы видели, вывод, который вы можете сделать, выслушав все его показания, заключается в том, что вы тоже считаете, что это преднамеренное массовое убийство?
Джон О’Луни 3:37:52
100 процентов, определённо. Не на уровне персонала, но некоторые сотрудники и я рассматривали это как возможность, пока я был там, собрать доказательства. Так что некоторые сотрудники отстранились. Другие сотрудники знают, что происходит, и они поверили в это, думая, что это правильно, потому что они делают то, что им говорят. Другие сотрудники сломлены. Я имею в виду, я разговаривал с медсёстрами, которые сказали мне, что они приходят на работу, чтобы попытаться минимизировать ущерб, наносимый клиническими решениями. Они рыдали в трубку. Знаете, я разговаривал с одной девушкой, Мишель. Она проработала медсестрой 30 лет, очень, очень красноречивая. Это было [потрясающее] свидетельство. Я прослушал её примерно 40 минут во время телефонного звонка, который она сделала мне незадолго до того, как я заболел, и она рассказала, что они делали: они забирали людей в больницу, делали им рентген грудной клетки в постели с помощью передвижного аппарата, который они возили с собой, и я сам делал рентген с помощью этого аппарата. Так что я примерно понимаю, что она имеет в виду. И на основании этого рентгена они назначали им паллиативную помощь. Они вообще не проводили никаких анализов. И знаете, в некоторых случаях их запирают в боковой комнате. Знаете, когда вы говорите о ком-то, кто уже в преклонном возрасте, у кого нет надежды выжить, она сказала, что её вечно будет преследовать образ старика, который стучал в дверь своей запертой комнаты и просил чашку чая, которую она не могла ему дать, потому что врачи не разрешали, знаете, это было запрещено, и этот парень просто умер от голода. И это, у меня было бесчисленное количество людей, это не просто одна медсестра, десятки людей обращались ко мне, потому что я, очевидно, довольно хорошо известна [и] они видели во мне точку опоры, к которой можно обратиться, и это душераздирающе. Некоторые истории, которые вы слышите, некоторые истории, которые мне рассказывали, останутся со мной навсегда.
Декстер Л-Дж. Райневельдт 3:39:49
Мистер О’Луни, спасибо вам за ваши показания, сэр. Вы упомянули кое-что довольно интересное, в каком-то смысле проведя разграничение и выделив персонал, который точно знает, что происходит?