Теперь, как врач, я должен поставить диагноз, осмотрев пациента. Меня никогда не учили использовать анализы в качестве диагностического инструмента. Анализы используются только в том случае, если я не уверен в клиническом диагнозе. Они используются для уточнения, но никогда не используются в качестве диагностического инструмента. Поэтому я не провожу анализы пациентов, чтобы понять, что с ними не так. Это плохая медицинская практика. Мы не проходим годы обучения в клинической практике, чтобы с помощью мазка определить, что не так с пациентом. Поэтому я начал осматривать всех этих пациентов с COVID-инфекцией. Второе, что меня очень заинтересовало, — это одышка. Именно из-за неё люди умирали. Но у первых нескольких пациентов, которые пришли ко мне на приём, был обычный грипп, респираторная инфекция, которая выглядит так же, как и любая другая респираторная инфекция, которую я видел. У них были боли в теле, жар, немного першило в горле и, конечно, потеря обоняния и вкуса — необычные симптомы, которые привлекли моё внимание к тому, что это коронавирусная инфекция. Поэтому я советовал каждому пациенту, который приходил ко мне на приём, что если у него каким-либо образом развилась одышка, я бы хотел, чтобы он немедленно сообщил мне об этом, потому что мне нужно было понять, откуда именно берётся эта одышка и почему пациенты попадают в больницу. Да, в больнице мы знали, что у пациентов была одышка, уровень насыщения кислородом снижался, их подключали к аппаратам искусственной вентиляции лёгких. И из информации, полученной из Италии, мы знали, что одышка может прогрессировать по-разному. У некоторых пациентов была лёгкая одышка, которая не прогрессировала и, казалось, проходила. У некоторых пациентов одышка была немного сильнее и длилась очень долго. И, конечно, были те, у кого одышка развивалась очень внезапно, прогрессировала очень быстро и через день-два они оказывались на аппарате искусственной вентиляции лёгких.
И я заметил, что есть странное изменение или разница в скорости нарастания этого удушья, которое мне нужно было понять, и, конечно, понять, как мы вообще дошли до этого. Так что в течение первых, скажем, 20 пациентов, которых я принял, ко мне пришёл первый пациент с одышкой, и, конечно, я просвещал своих пациентов, объясняя им серьёзность того, что мы наблюдали, и, конечно, в мире было достаточно нагнетания страха, чтобы они возвращались ко мне без промедления. Каждый пациент, у которого появилась одышка, возвращался ко мне именно в тот день, когда замечал, что что-то не так. И я обнаружил несколько очень странных вещей в этой небольшой группе пациентов, которые возвращались ко мне с одышкой. Помните, что у большинства пациентов болезнь протекала без осложнений, как обычная респираторная инфекция. У них было очень мало симптомов со стороны грудной клетки. В большинстве случаев это была просто боль в горле, которая проходила за два-три дня, и у них не было абсолютно никаких (неразборчиво). Поэтому, когда это происходило и пациенты возвращались ко мне с одышкой, мне нужно было осмотреть их и понять,
ЧАСТЬ 2
Доктор Шанкара Четти