Доктор Шанкара Четти
Теперь, когда вы лечите аллергическую реакцию, вы используете достаточно высокую дозу стероидов, чтобы подавить этот неконтролируемый иммунный ответ. Второе, что вы делаете, — это убираете все медиаторы, которые уже выделились. И здесь важна своевременность. Чем дольше вы ждёте, тем больше медиаторов, тем больше вреда, и чтобы нейтрализовать эти медиаторы, гистамин устраняется антигистаминными препаратами, лейкотриены — монтелукастом, активация тромбоцитов — антикоагулянтами или аспирином, простагландины и простроциклины — это медиаторы двойного действия, которые приносят пользу, поэтому их не нужно устранять. Поэтому я очень рано добавил в свой протокол монтелукаст и аспирин. И это был метод моего лечения, я знал о воспалении, цитокиновом шторме, тромботических явлениях, которые наблюдались у пациентов. Однако я придерживался мнения, что это был триггер гиперчувствительности, вызванный каким-то вирусным дефицитом на восьмой день, и этот триггер гиперчувствительности, оставленный неконтролируемым, привел бы к гипервоспалению, как мы видели в условиях больницы. И если бы это гипервоспаление, приводящее к цитокиновому шторму, не было устранено должным образом, оно привело бы к тромбозу и образованию сгустков. И это был мой метод лечения во время пандемии.
Доктор Шанкара Четти
Первое, что показалось мне очень странным в этом виде лечения, — это то, что Всемирная организация здравоохранения выпустила рекомендацию изолировать пациентов на 14 дней. Я считаю, что это самый катастрофический совет, который можно дать кому-либо, особенно если на восьмой день у пациента может возникнуть тяжёлая аллергическая реакция, которую невозможно предсказать. Пациентов нужно было предупреждать об этом. И если бы вас ужалила пчела, и вы пришли бы ко мне на восьмой день, я бы сказал: «Что ж, я ничего не могу с этим поделать». Вы подождёте дома и посмотрите, что произойдёт. К тому времени, как вы поймёте, что серьёзно больны, у вас будет множественное поражение органов. И тогда вы обратитесь в больницу. И когда вы обратитесь в больницу, врач не будет знать, что вас ужалила пчела. И он понятия не имел бы, с чего начать лечение, он просто пытался бы сохранить вам жизнь. Поэтому у меня с самого начала были замечательные результаты. Ко мне приходили пациенты с сатурацией 70 процентов, и после первой дозы лечения сатурация повышалась с 70 до 85 процентов в течение часа или полутора часов. Помимо антигистаминных препаратов, не существует других лекарств, которые бы так быстро восстанавливали пациентов. И поскольку мне удалось так быстро устранить гипоксию у этих пациентов, мне не понадобился кислород в моей практике. Теперь я хорошо осведомлён о так называемых экспертах и коллегах, которые диктуют нам, что мы должны делать. И именно поэтому я всю жизнь был неоднозначным врачом. Я не склонен следовать правилам, я склонен следовать науке, и это вызывает споры. Мои сотрудники заметили эти значительные улучшения. Они прекрасно знали о том, что сельское население умирает дома, а смертность и заболеваемость растут из-за отсутствия лечения. Мы также прекрасно знали о том, что пациенты умирают в больницах. Я также прекрасно знал, что Ремдесивир не применялся, я знал, что Ремдесивир токсичен. Я знал, что он вызывает почечную недостаточность, проблемы с сердцем. И я видел то, о чём говорили выступавшие до меня. Ни у кого из моих пациентов не было проблем с почками. Ни у кого из моих пациентов не было проблем с сердцем. И, конечно, при клиническом обследовании этих пациентов я имел дело не с ковидной пневмонией. Она не прогрессировала. За день до этого пациенты чувствовали себя прекрасно. Когда они пришли ко мне с одышкой, они не были в остром состоянии. Они были уставшими, у них была одышка, но в целом они чувствовали себя прекрасно. И когда я осматривал их, у них не было повторных приступов. У них не было симптомов, которые можно было бы связать с пневмонией, но у них была одышка. Поэтому у меня сложилось впечатление, что на восьмой день у части пациентов, у которых есть аллергия на что-то в этом вирусе, срабатывает механизм гиперчувствительности. И эта гиперчувствительность вызывала гиперчувствительный пневмонит, который развивался с разной скоростью в зависимости от вашей склонности к аллергии на аллерген. Поэтому я лечил его как пневмонию.