Доктор Шанкара Четти
И вот мой персонал заговорил со мной о том, чтобы написать статью и разослать её другим врачам. Теперь, когда я понимаю, что с самого начала у меня было подозрение, что мы имеем дело с вирусом, созданным в лаборатории, и, конечно, нам сказали, что существует опасный коронавирус, который передаётся от животных к людям. Единственное, что могло бы измениться в вирусе, который передаётся от одного вида к другому, — это его рецептор. И белок-шип, являющийся рецептором этого вируса, с самого начала был у меня на подозрении как возможный аллерген, потому что он новый. Мы и раньше сталкивались с коронавирусом, но никогда не видели такой патологии, как аллергия. Поэтому, когда вы попадаете в новую среду, в ней может быть что-то, с чем вы никогда не сталкивались и на что у вас может быть аллергия. Поэтому я заподозрил, что белок-шип без белка-шипа был триггером, вызывающим эти проблемы на восьмой день. Поэтому я опубликовал эту статью в надежде просветить врачей. Что ж, я написал статью в надежде просветить врачей и пациентов и использовать эти знания, которые я нашёл, для спасения жизней. И вот тут начались проблемы. Я поделился статьёй со всеми больницами в моём регионе ещё до её публикации. Я позаботился о том, чтобы каждый человек, который мог как-то повлиять на эту пандемию, знал о том, что я обнаружил. В больницах использовали противовирусные препараты. Я счёл это абсолютно нелогичным. Я был уверен, что вирус исчезает на пятый или шестой день. Поэтому я начал изучать исследования по всему миру. И я не нашёл ни одного исследования по всему миру, в котором удалось бы культивировать этот вирус после седьмого дня. Да, у некоторых пациентов ПЦР-тест оставался положительным в течение месяца. Но это не указывает на наличие живого вируса. Поэтому я тщательно выбирал, чему верить. Я посмотрел на данные и результаты посева. И в первые семь дней было много результатов, показывающих положительный результат посева. И это соответствовало тому, что я видел у людей с вирусной инфекцией. Но после семи дней у госпитализированных пациентов было очень мало положительных результатов посева, если они вообще были. Поэтому я знал, что вирус ушёл. И это ясно подтвердило мне, что после восьмого дня мы имеем дело с отдельной патологией.
Доктор Шанкара Четти
Итак, я написал эту статью и свободно поделился ею с нашим министром здравоохранения в Южной Африке, с президентом моей страны, со всеми заинтересованными сторонами, о которых я мог подумать, со всеми знакомыми врачами, но я был очень осторожен, потому что хорошо знал о спорах вокруг гидроксихлорохина и дезинформации, которую мне давали по поводу санитарии, изоляции, ПЦР-тестирования, масок, бессимптомного распространения, и понимал, что это часть более масштабного плана. Поэтому я очень осторожно подходил к участию в государственных регулирующих структурах. Я не хотел, чтобы то, что я нашёл, было сокрыто. Поэтому я подумал, что буду делиться этим свободно, но только с врачами и пациентами. И если я смогу научить врачей лечить COVID и объяснить пациентам, когда нужно обращаться за помощью, то мне не нужно ничьё разрешение, чтобы спасать жизни. Именно это я и сделал. Я разослал это во все журналы, которые только мог вспомнить, чтобы посмотреть, кто захочет это опубликовать. Ответ пришёл почти из всех журналов Nature, то есть почти из всех журналов в мире. Моя жена помогла мне отправить статьи во все журналы. В ответ я получил от журналов следующее: либо нам нужны авторские права на вашу работу, либо мы публикуем только работы наших подписчиков. А я не являюсь подписчиком всех медицинских журналов. Поэтому я подумал, что очень странно, что хранители знаний, которыми, по их словам, являются журналы, выбирают, откуда брать знания. Поэтому я сразу понял, что имею дело с каким-то сговором, медицинским сговором. В конце концов, я нашёл то, что могло спасти нас от этой пандемии. Но, похоже, никто не хотел меня слушать.