Похоронный директор Джон О’Луни сказал, что в Великобритании не было роста смертности вплоть до 2020 года. Только после начала массовой вакцинации уровень смертности резко вырос, когда стало ясно, что многие молодые люди умирают от тромбоза.
Доктор Шанкара Четти говорит, что ему показалось очень подозрительным, что новый так называемый вирус распространился из Уханя по всему миру, но не по всему Китаю. Ему показалось странным, что ПЦР-тест начали использовать в качестве диагностического инструмента и что органы здравоохранения заявляли, что бессимптомные люди могут заражать других. Он объяснил, что в 2020 году в Южной Африке в его медицинской практике были пациенты с необычными аномалиями, которых он лечил гидроксихлорохином, который он [применял] в течение долгого времени и который обладает противовирусным действием. Это краткое изложение третьего дня. Спасибо.
Райнер Фульмих 11:44
Большое вам спасибо. А теперь давайте послушаем настоящих медицинских экспертов. Что насчёт вакцины? В прошлый раз мы узнали, что никакой пандемии не существует и что вирус можно эффективно и безопасно лечить традиционными методами. Что же правда?
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 12:16
Я могу поделиться своим экраном. Здравствуйте, все. Меня зовут Александра Хенрион Кауд. И, извините, я поделюсь своим экраном. Вы всё правильно видите?
Райнер Фюльмих 12:36
Да.
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 12:37
Хорошо.
Майк Йидон 12:38
Да.
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 12:39
Итак, я [есть] доктор Александра Хенрион Коуд, директор по исследованиям в области генетики и директор (неразборчиво), заявляет об отсутствии конфликта интересов. Похоже, что мы действительно столкнулись с беспрецедентной проблемой. И я хочу подчеркнуть, что для начала, чтобы смягчить впечатление от показаний, которые вы только что показали, Райнер, в нашей текущей базе данных более 3 миллионов сообщений о побочных эффектах, которые были зарегистрированы в базе данных VG Всемирной организацией здравоохранения. Это беспрецедентно, потому что, если мы соберём все случаи смерти, например, которые произошли только после вакцинации от COVID-19, и сравним их с другими вакцинами за 30 лет, то на них уже приходится более половины смертей за 30 лет. Таким образом, в течение года после вакцинации от COVID-19 мы уже достигли более половины смертей. Проблема актуальна, потому что, как бы мы ни смотрели на данные, общаясь с нашим миром с помощью данных, мы видим, что еженедельное число подтверждённых случаев смерти от COVID-19 на миллион человек продолжает расти, особенно в странах, где вакцинация проходит высокими темпами, и в большей степени, чем в странах, где темпы вакцинации сложно оценить, в основном потому, что это Индия и Африка. Но тенденция развития ситуации настолько очевидна, что мы можем лишь сказать, что вакцинация не является решением проблемы.
Я хочу подчеркнуть, что проблема заключается не в «антипрививочниках» и не в «прививочниках», как это постоянно преподносится людям. Проблема заключается в том, чтобы открыто обсуждать наши научные знания и пробелы в этих знаниях. И, как правило, мы должны признать, что РНК-вирусы относительно быстро мутируют, что может особенно сильно повлиять на стратегии вакцинации. В качестве примера я возьму наследственный уханский вариант SARS-CoV-2, который, вероятно, вымер, то есть мы не видели его ни в Европе, ни в каких-либо других странах. И так случилось, что этот уханьский вариант вымер без вакцины. Итак, в течение последних двух лет нам неоднократно предлагался единственный ответ на COVID-19, который был представлен как “вакцина”. Тем не менее, у нас есть по крайней мере пять выпусков с этой презентацией единственного решения проблемы COVID-19. Одна из них заключается в том, что эти вакцины являются ‘ненадежными" и "неэтичными" продуктами.
Я надеюсь, что все мы знаем, что они всё ещё находятся на стадии исследований и разработок, что эти продукты всё ещё находятся на стадии исследований и разработок и, следовательно, всё ещё проходят клинические испытания. Второй аспект заключается в том, что они были представлены как единственное решение с ложными и меняющимися обещаниями, в основном из-за того, что, опять же, продолжались клинические испытания, которые должны были завершиться в 2023 году. Третий аспект заключается в том, что их можно было навязать всему миру, потому что они исключали любое другое лечение. По сути, у нас есть условное существование этого экстренного разрешения, которое в значительной степени зависит от отсутствия каких-либо альтернативных методов лечения. Таким образом, можно только понять, почему не было представлено никаких других методов лечения. Четвертый аспект заключается в том, что не было никакой оценки динамики эпидемии с точки зрения принятия решения о дальнейшем проведении массовой вакцинации. И это тоже что-то очень важное, а также несовершенный фармаконадзор, потому что проблема была такой серьезной. И последний, но не менее важный аспект, пятый, заключается в том, что был проведён «неполноценный» анализ рисков и преимуществ, который не учитывал ни возраст, ни состояние здоровья, ни уровень иммунитета, будь то естественный или даже ослабевающий в настоящее время, а также побочные реакции. Благодаря этим пяти аспектам мы понимаем, как нам навязали эти [вакцины от COVID-19] в качестве единственного решения.