Другая часть проблемы заключается в том, что не было никаких предупреждений и в отношении мРНК-вакцин. Таким образом, как и в случае с вакциной от коронавируса, ни одна мРНК-вакцина никогда не была одобрена во всём мире для лечения какого-либо заболевания у людей. И это очень хорошо видно в обзорах литературы. По сути, если проанализировать все клинические испытания в прошлом, за исключением COVID, они не выходили за рамки второй фазы. Последняя проблема, на которую я хочу обратить внимание в связи с этими неосторожными продуктами, заключается в том, что выбор шиповидного белка в качестве основы для всех этих вакцин, потому что ни одна вакцина не нацелена конкретно на шиповидный белок, был большой ошибкой по трём причинам. Во-первых, шиповидный белок известен как «горячая точка» эволюции, мутаций. Все эти маленькие треугольники, которые вы получаете, означают, что в шиповидном белке произошла интенсивная мутация. Таким образом, если вы вырабатываете антитела против области, которая постоянно меняется и мутирует, очевидно, что вы заранее знаете, что ваш продукт может быть сильно устаревшим. Вторая часть, spike — это горячая точка для гликозилирования. Это немного сахара, который добавлен к белку-шипнику, окрашенному в красный цвет. Видите, это вирус, окрашенный в красный цвет, шип и гликозилирование — это сахар. Это означает, что структура сахара на шипе постоянно меняется, и это, безусловно, усложняет любую вакцинацию. И последнее, но не менее важное: они выбрали патогенный антиген, который не пытались ослабить или инактивировать, как это обычно делается при вакцинации, то есть токсичность этого шипа осталась.
Итак, последняя часть — это тот факт, что теперь мы знаем, что потребуются повторные инъекции для усиления эффекта. И это, опять же, исходя из наших прошлых знаний, является критической проблемой, потому что системная аутоиммунная реакция, по-видимому, является неизбежным последствием чрезмерной стимуляции иммунной системы организма. Я думаю, что передам это Ванессе и Суккарит. Я хочу подчеркнуть тот факт, что мы столкнулись с беспрецедентной ситуацией во всём мире, которая наносит вред нескольким людям, по меньшей мере трём миллионам, потенциально подвергая опасности всех их, то есть миллиарды людей, и, вероятно, будущие поколения, без доказанной пользы, в отличие, например, от витамина D, потому что они могли бы сравнить свою стратегию. Поэтому я считаю, что мы обязаны немедленно остановить эту бесконечную кампанию, поскольку в Израиле уже объявили о четвёртой дозе. Спасибо.
Райнер Фульмих 28:25
Большое вам спасибо, Александра. У меня есть один вопрос: вы сказали, что ни одна мРНК-вакцина никогда не была одобрена для применения на людях? Верно ли, что технология мРНК использовалась только в исследованиях рака и применялась на пациентах, которым буквально нечего было терять, а не на здоровых пациентах?
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 28:49
Рак и инфекционные заболевания — это различные испытания, текущие клинические испытания.
Вивиан Фишер 28:57
Не могли бы вы вкратце рассказать о втором этапе испытаний, потому что второй этап — это что-то значит для аудитории, которая не знает, что это значит?
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 29:13
Это означает, что у вас есть ряд важных этапов, которые необходимо пройти, чтобы обеспечить безопасность и перейти к испытаниям на людях. Это своего рода доклинические проблемы, доклинические этапы, которые обычно проходят: первая фаза, вторая фаза, третья фаза, четвёртая фаза. И поскольку они не увенчались успехом, они не пошли дальше.
Вивиан Фишер 29:58
Итак, вторая фаза означает, что
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 30:00
Думаю, именно это я и хотела уточнить.
Вивиан Фишер 30:02
Ладно, хорошо.
Райнер Фульмих 30:06
Есть ещё вопросы, прости, Декстер,
Декстер Л-Дж. Райневельдт 30:11
Без проблем, Райнер. Добрый день, доктор Хенрион Коуд, я просто хотел узнать, вы генетик, верно?
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 30:22
Верно.
Декстер Л-Дж. Райневельдт 30:23
Итак, как давно вы практикуете как генетик?
Профессор, доктор Александра Хенрион Кауд 30:29
Дело в том, что я очень плохо ориентируюсь во времени с 1990 года, когда я получила докторскую степень, то есть в 1997 году.
Декстер Л-Дж. Райневельдт 30:43