Мередит Миллер
Итак, второй механизм выживания, который возникает, похож на когнитивный диссонанс, но является более сложным. Когнитивный диссонанс, с моей точки зрения, — это своего рода первый уровень. Это конфликт, возникающий в результате диссонанса в мозге. Второй уровень — это стокгольмский синдром, здесь происходит более сложная динамика. В межличностных отношениях мы обычно называем это травматической связью. Но в отношениях с незнакомцами мы называем это стокгольмским синдромом. Те же механизмы происходят в человеческом мозге и нервной системе. Итак, стокгольмский синдром характеризуется четырьмя параметрами, и я собираюсь объяснить их очень ясно, чтобы люди могли понять, как это связано с тем, что они пережили и чему стали свидетелями у других людей. Я также приведу несколько примеров того, как эти четыре параметра проявляются в реальной жизни с 2020 года.
Мередит Миллер
Итак, самое первое — это изоляция. И это может быть как физическая, так и психологическая изоляция. Самое важное здесь — это то, что человек изолирован от внешнего мира. Он может воспринимать только точку зрения преступника. Поэтому преступник позаботится о том, чтобы у него не было доступа к внешнему миру, потому что это полностью подчиняет человека этой точке зрения. Итак, учёные обнаружили, что после длительного периода изоляции хронически повышенный уровень стресса начинает влиять на неврологическую систему человека, изменяя его способность формировать социальные связи и даже вызывая раздражительность и агрессию, когда ему предоставляется возможность участвовать в социальных ситуациях.
Мередит Миллер
Итак, состояние, возникающее после длительной изоляции, — это разобщённость. Разобщённость, согласно поливагальной теории, вызывает чувство небезопасности, человек начинает чувствовать себя небезопасно, когда он не связан с обществом. Мы — млекопитающие, и нам нужна социальная связь, чтобы чувствовать себя в безопасности на неврологическом уровне. Как же изоляция повлияла на мир? Например, была домашняя изоляция, когда людям велели оставаться дома с минимальными возможностями для общения. А затем они были изолированы от реальности с помощью технологий. Поэтому, чтобы понять индивидуальный опыт, мы также должны рассмотреть среду, в которой существует человек. И это происходит в мире растущей технологической зависимости. Человек находится дома и постоянно подключен к своему мобильному телефону. к интернету, к телевизору, он слушает популярные СМИ, заходит в социальные сети и постоянно подвергается воздействию повторяющихся сообщений. Даже в корпорациях есть скоординированные корпоративные сообщения, повторяющие те же самые лозунги, которые мы слышим от государственных чиновников и в основных СМИ. Даже когда вы идёте за покупками в корпоративный продуктовый магазин, вы ходите по магазину в «Уолмарте» или «Крогерсе», а на заднем плане постоянно звучат сообщения из громкоговорителей о том, что нужно держаться на расстоянии шести футов друг от друга, носить маску и делать прививки. И чтобы контролировать то, как человек воспринимает информацию извне, мы видели цензуру, замалчивание, пропаганду, проверку фактов, замалчивание, осуждение и очернение всех, кто даёт информацию извне. Вот как, по сути, происходил этап изоляции.
Мередит Миллер
Итак, следующая фаза стокгольмского синдрома — это воспринимаемые как добрые поступки. И это часть цикла насилия. Таким образом, в отношениях, основанных на насилии, происходит чередование идеализации и обесценивания, своего рода поощрения, а затем наказания. Поэтому мы называем это прерывистым подкреплением. И это происходит постоянно. Воспринимаемый как добрый поступок — это часть идеализации. И это заставляет человека ослабить бдительность и начать доверять насильнику. А затем периодическое подкрепление и периодическое вознаграждение заставляют человека усерднее работать, чтобы получить это вознаграждение, вкладывать больше сил в эти отношения или в эту жизненную ситуацию и развивать почти одержимость подчинением в надежде получить это вознаграждение. Таким образом, состояние, в которое человек впадает из-за этого предполагаемого проявления доброты, — ключевое слово здесь «предполагаемого», потому что это не доброта, исходящая от насильника, это манипуляция, но нервная система и человек воспринимают это как проявление доброты. Таким образом, состояние, которое мы наблюдаем здесь, — это почти зависимость от этой надежды, зависимость от надежды на то, что именно сейчас они получат награду или что именно сейчас произойдут перемены к лучшему. Как это проявилось? Ну, мы прошли через этапы локдаунов, а затем через восстановление некоторых свобод, ослабление ограничений, а затем снова локдауны, и так по кругу. С 2020 года мы несколько раз проходили через этот цикл. В настоящее время во многих странах мира наблюдается тенденция к тому, что мы воспринимаем как проявление доброты. Мы слышим, что некоторые правительства отменяют некоторые правила. Так что же произойдёт? Надежды людей снова возросли. Они будут надеяться, что, наконец-то, мы вернёмся к нормальной жизни.