Мередит Миллер
И это то, на что надеется каждая жертва абьюзивных отношений — вернуться в хорошие времена. Поэтому в обществе мы слышим, что люди надеются вернуться к нормальной жизни. Другие проявления предполагаемой доброты. Мы видели их так много — «бесплатную» вакцину. Мы также видели в Америке лотереи в некоторых штатах, где можно было вакцинироваться и выиграть от 50 до 100 долларов, а в некоторых штатах — до миллиона долларов. В других штатах предлагают картофель фри, пончики, оружие, грузовики, а в Лас-Вегасе вы даже можете бесплатно станцевать стриптиз на коленях у стриптизёрши, если сделаете прививку в этом месте. Мы также видели отсрочку выплат по ипотеке и студенческим кредитам, знаете ли, чтобы дать людям время отложить выплаты. И мы слышали обещания безопасности, что это для вашего блага, что мы заботимся о вас. Это воспринималось как проявление доброты. А ещё, и это важно, небольшие порции правды. Таким образом, этот предполагаемый акт доброты дозируется периодически, почти как наркотик, через отношения с ситуацией. И поэтому, когда они раскрывают крупицы правды и позволяют просочиться крупицам правды, мы снова надеемся, что наконец-то правда выйдет наружу и мы сможем двигаться дальше и забыть об этом.
Мередит Миллер
Итак, третий параметр стокгольмского синдрома — это воспринимаемая угроза жизни. Теперь мы переходим к более серьёзному состоянию. Итак, нервная система воспринимает, и это снова ключевое слово, когда вегетативная нервная система воспринимает сигнал об угрозе жизни в окружающей среде, человек автоматически впадает в вегетативное состояние коллапса. И это происходит в течение определённого периода времени. Это не происходит в первый раз. Это происходит после бомбардировок, обстрелов и шоковых травм, вызванных повторяющимися сообщениями о страхе и изображениями, которые совершенно ужасают людей. Таким образом, в течение определённого периода времени, когда человек испытывает ужас, его вегетативная нервная система немедленно переходит в состояние обездвиживания. В этом состоянии обездвиживания человек чувствует себя застывшим, он может диссоциироваться, отключиться, не присутствовать в моменте. Таким образом, он не обращает внимания. Он ведёт себя как автомат, что значительно упрощает подчинение и контроль. А также возникающий туман в мозгу и даже остановка обмена веществ. Таким образом, когда нервная система переходит в состояние вегетативного коллапса, она также может перейти в состояние метаболического коллапса. Теперь самое интересное: это состояние также приводит к снижению иммунитета. И это очень интересно, потому что мы живём в эпоху пандемии. И когда вегетативная нервная система вводит человека в это состояние, в организме также вырабатываются эндогенные опиоиды, из-за которых человек остаётся в оцепенении. Это полезно, когда человек испытывает сильную боль. Но затем это становится вредным, потому что оцепенение удерживает человека в этом состоянии. Поэтому очень трудно что-либо сделать, предпринять какие-либо действия, потому что они неврологически обездвижены. Так почему же люди так напуганы? С одной стороны, мы видим, что люди напуганы вирусом, а также другими людьми, которых они привыкли считать опасными и больными. С другой стороны, многие люди очень напуганы происходящей тиранией.
Мередит Миллер
Итак, четвёртый и последний параметр стокгольмского синдрома — это ощущение невозможности сбежать. Таким образом, человек какое-то время находится в состоянии шока, и это продолжается, продолжается и продолжается в течение какого-то времени, он истощается, у него нет сил что-либо предпринимать, к чему-либо стремиться. Он впадает в состояние, которое мы называем выученной беспомощностью, также известной как страх зависимости от слабости, который вызывает апатию. И в этом состоянии апатии, слабости и страха человек начинает терять надежду, он чувствует себя совершенно беспомощным в своей жизни, ему кажется, что всё вышло из-под контроля. И когда он оказывается в этом состоянии, в этом очень низком уровне сознания, у него даже нет доступа к системе «бей или беги», на это требуется больше энергии, у него даже нет сил на «бей или беги». Таким образом, у них, безусловно, нет доступа к высшим состояниям сознания, таким как критическое мышление, интеллектуальный мозг или даже воображение. Поэтому, если человек не может представить себе выход, как он вообще сможет выбраться? И дело не в том, что человек должен быть заперт за тюремными воротами, большинство жертв насилия выходят из дома несколько раз в день, они ходят на работу, в школу за детьми, занимаются своими делами и возвращаются домой. Верно? То есть это предполагаемая невозможность сбежать. И этот человек настолько запуган, настолько измотан и настолько зависит от насильника, что начинает верить, что его выживание зависит от преступника. Они также теряют способность к творчеству и ко всему прекрасному, что делает нас людьми. И вот что происходит в этом состоянии: оно продолжается, продолжается и продолжается. И со временем этот человек становится духовно опустошённым, он теряет всякую веру. А когда вера потеряна, остаётся только пустота. И слово «пустота» не отражает того чувства и опыта, которые испытывает человек. Это худшее чувство, которое может испытывать человек, потому что ты чувствуешь себя оторванным от всего, потерянным и парящим во вселенной без связи, без поддержки, без надежды на будущее. И я думаю, что многие люди застряли в этом состоянии.