Переводчик
Это механизм выживания, выживания, если мы угодим преступнику, то, может быть, будем в безопасности, будем, да, будем в безопасности. И есть ещё один механизм: мы всегда стираем, забываем то, что было неприятно, и поэтому жертва сохраняет только сочувствие к преступнику, и это намного проще, намного проще, потому что преступник использовал парадоксальный дискурс: это для твоего же блага. Я люблю тебя. Это довольно эффективно.
Райнер Фюлльмих
Итак, что у нас есть, если говорить о решении: мы должны не просто рационально понимать, что происходит. И, вероятно, это то, что мы должны сделать, чтобы показать всю картину, чтобы люди увидели, что происходит. Но недостаточно просто рационально смотреть на это. Нам также нужно преодолеть то, что один из вас назвал, кажется, это была ты, Мередит, духовным банкротством. Мы должны понимать, что есть что-то, за что стоит бороться, будь то любимый человек, духовность, религия или что-то ещё. Но для этого нужно не только рационально понимать происходящее, но и важно преодолеть это духовное банкротство. Это отличный термин.
Вивиан Фишер
Да, как ты и сказала,
Переводчик
Простите, но то, что сказал Райнер, это не (неразборчиво).
Мередит Миллер
Райнер, вы упоминали, что иногда, когда люди думают о своих детях, внуках, Творце или о чём-то, что находится за пределами их самих, —
Райнер Фуэллмих
совершенно верно –
Мередит Миллер
Это часто бывает очень полезной мотивацией, потому что что заставляет человека подняться с пола?. Знаете, человечество сейчас по большей части находится на полу, и это жертва абьюзивных отношений. Никто не может поднять этого человека… Вы можете поднять его, но он тут же упадёт… Он должен найти это в себе. Но, как вы сказали, та искра, которая возрождает их душу и дух после такого жестокого обращения, — это нечто большее, чем они сами, что мотивирует их вставать, потому что они не верят, что стоят этого. Но есть ли что-то ещё, что стоит этого?
Райнер Фюлльмих
Это очень хорошо сказано. Теперь это легко понять. Спасибо.
Переводчик
Так что же здесь сложного? Обычно это происходит в отношениях между преследователем и жертвой. Обычно решение состоит в том, чтобы разорвать связь с преследователем, но здесь это невозможно. Но люди могут сделать кое-что. Сначала выключите средства массовой информации, телевизор. Итак, что нам нужно сделать, так это назвать то, что вы сказали, и назвать вещи своими именами. И что ещё нам нужно, так это услышать другие высказывания, которые называют вещи своими именами и предлагают другие способы.
Reiner Fuellmich
Virginie.
Вирджиния Де Араужо Реккиа
У меня есть вопрос по этому поводу. Он касается филантропа Билла Гейтса, о котором мы говорили в начале сессии. И вы говорите, что в комнате будет слово «паранойя», которое причиняет вред. И у него есть намерение причинять вред, потому что нет заблуждений. Когда Билл Гейтс говорит, что ему грустно, потому что он не смог вакцинировать весь мир, как вы думаете, он знает, что причиняет людям вред, например, финансируя всё это?
Переводчик
Я переведу это, так что вы сказали, что это сложно, и вы хотели бы поговорить о Билле Гейтсе. Так что, не могли бы вы повторить, потому что я запутался, если вы в таком роде, что это выходит за рамки хорошего и плохого. Это то, что он говорит, Ариана? Хорошо, если мы говорим о параноидальном профиле, как в данном случае, то у них нет доступа к понятию правильного и неправильного. Воображение путают с реальностью. Однажды человек думает одно, а на следующий день сделает противоположное. Что связь с миром по-прежнему связана с преследованиями. Итак, у нас все еще есть эта дилемма между экологией и правом, и в психологии мы можем объяснить все, и мы устанавливаем пределы, и весь прогресс в преследовании всех извращенцев, всех параноиков, и способность уважать других, и способность контролировать побуждения, импульсивные побуждения, неспособность четко определить неправильное и правильное, хорошее и порочное, злое или доброе.
Райнер Фюлльмих
Мне нравится находить утешение или даже мужество в осознании того, что для того, чтобы изменить ситуацию, не нужно 80, 70 или даже 50 процентов людей. Скорее, я склонен полагать, что в таких обстоятельствах лишь несколько хороших мужчин и женщин способны изменить ситуацию. Вам не нужны массы. Я говорю это потому, что массы, которые, кажется, находятся под влиянием массового образования, не способны ни на какую реальную деятельность, они могут только реагировать на то, что им говорят. С другой стороны, мы, те, кто сейчас находится в этой группе, и, вероятно, большинство людей, которые это смотрят, большинство наших присяжных, мы уже задавали вопросы. Мы уже пришли к выводу, что здесь что-то не так. Вот почему я думаю, что важно привлечь на нашу сторону не массы, а лишь несколько хороших мужчин и женщин, может быть, 5 процентов, может быть, 10 процентов. Верно ли это предположение?